Добавлено (16.07.2011, 09:16)
---------------------------------------------
Граждане, у меня сейчас мало доступа к компьютеру (у сына каникулы, у мужа отпуск ), так что следующая порция исправлений могла получиться несколько недоделанной, т.к. я не могла потратить на неё достаточно времени. Исправляйте сами, если видите, что у меня что-то не так .

Продолжение 24-й главы:

Стр. 422.

Его глаза стали совсем темными, выдавая ярость и изумление. Значит, Элис слишком занята собственными переживаниями или в присутствии брата старается быть особенно осторожной. Тонкие ноздри трепетали, рот превратился в жесткую полоску.

Здесь, во-первых, много пропущено, и потом, лучше сохранить, что глаза казались черными, потому что вряд ли глаза у вампиров могут менять цвет вот так мгновенно, так что скорее всего это просто впечатление Беллы – оттого, что Эдвард разозлился. По-русски ведь тоже говорят «глаза потемнели от гнева» - это не значит, что они и в самом деле потемнели . Дальше по тексту есть ещё один такой момент, и там уже нет слова «казалось», потому что это уже повтор и всё понятно и так. А здесь будет примерно:

Глаза Эдварда как будто стали непроницаемо черными, и я вспомнила, что он вообще не хотел, чтобы я знала о таких вещах. Должно быть, Элис была слишком поглощена размышлениями о том, что узнала о себе... или же была очень осторожна со своими мыслями в его присутствии – он явно понятия не имел, что она рассказала мне о том, как превращаются\о механизме превращения в вампира. Он был изумлен и разгневан. Его ноздри раздувались, рот был словно высечен из камня.

Edward's eyes seemed to turn flat black, and I remembered that this was something he'd never intended me to know. Alice must have been preoccupied by the things she'd learned about herself… or she'd been very careful with her thoughts around him — clearly, he'd had no idea that she'd filled me in on the mechanics of vampire conversions. He was surprised, and infuriated. His nostrils flared, his mouth looked as if it was chiseled from stone.

Мужчине не следует постоянно доминировать! Мы с тобой можем в равной мере направлять и защищать друг друга.

Здесь речь не о доминировании – Белла никогда не обвиняла Эдварда в доминировании, даже когда он в самом деле пытался доминировать . Она говорит о том, что ему всё время приходиться её спасать, раз она такая хлипкая:

... один из них не может всё время мчаться на помощь и спасать другого. Они должны спасать друг друга одинаково\в равной мере.

... one of them can't always be swooping in and saving the other one. They have to save each other equally.

Эдвард задумчиво скрестил руки на груди. Судя по выражению лица, ему удалось совладать с яростью.

Он сложил руки на краю кровати и опустил на них подбородок. Его лицо было невозмутимо – он сумел обуздать свой гнев.

He folded his arms on the side of my bed and rested his chin on his arms.
His expression was smooth, the anger reined in.

— Мне же не хочется постоянно быть жертвой. Девушкам тоже нравится спасать мир!

Здесь речь не о спасении мира (не думаю, что Эдвард хоть когда-то порывался спасти мир ), а о распределении ролей жертвы и спасителя. Белла упоминает Супермена и его возлюбленную Лоис Лэйн - я не уверена, что русские читатели так уж хорошо знают этих героев, поэтому не возражаю, что это упоминание убрали из перевода, но про спасение мира не надо было придумывать, потому что здесь просто не об этом. Надо было написать как-нибудь «я не могу вечно быть жертвой, я тоже хочу тебя спасать» или как-то так. Ну, а если как в оригинале, то:

- Я не могу быть вечной Лоис Лэйн, - настаивала я. – Я тоже хочу быть Суперменом.

"I can't always be Lois Lane," I insisted. "I want to be Superman, too."

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — уныло проговорил Эдвард, внимательно разглядывая мою наволочку.

- Ты не знаешь, о чем просишь, - его голос звучал мягко. Он пристально смотрел на край моей наволочки.

"You don't know what you're asking." His voice was soft; he stared intently at the edge of the pillowcase.

— Еще как понимаю.
— Нет, даже не спорь!

- Я думаю, что знаю.
- Белла, ты не знаешь.

"I think I do."
"Bella, you don't know.”

— Неужели ты жалеешь, что Карлайл тебя спас?
— Конечно, нет! — после некоторой паузы ответил Эдвард. — Я же умирал, никакого будущего не было.
— Ты — смысл моей жизни. Если не будет тебя, то жить мне незачем, — призналась я и тут же почувствовала облегчение. Пусть лучше знает правду.

Вроде всё ничего, но опять не могу сдержаться, потому что у меня слабость к разговорам Беллы и Эдварда . Не могу смириться, что смазываются акценты. Мне нравится, как это выглядит по-английски, когда Эдвард говорит «моя жизнь была кончена», а Белла отвечает «ты и есть моя жизнь» (ну или в крайнем случае «моя жизнь – это ты»).

- Ты жалеешь, что Карлайл тебя спас?
- Нет, не жалею, - он помолчал прежде чем продолжить. – Но моя жизнь была кончена. Я ничего не терял\ничем не жертвовал.
- Ты и есть моя жизнь. Ты – это единственное, что мне было бы больно потерять.
У меня получалось уже лучше - легко было признаться, как сильно я в нем нуждалась.

"Do you wish that Carlisle hadn't saved you?"
"No, I don't wish that." He paused before continuing. "But my life was over. I wasn't giving anything up."
"You are my life. You're the only thing it would hurt me to lose." I was getting better at this. It was easy to admit how much I needed him.

Стр. 423.

Эдвард молчал. Значит, он настроен весьма и весьма решительно.
— Я не могу так поступить, Белла. Не могу и не хочу.
— Почему не хочешь? — истерически закричала я, хотя обещала себе быть спокойной. — Не говори, что это трудно! После того, что случилось, я готова ко всему!

Во-первых, никакой истерики не было, а во-вторых, речь идет не о том, что Белла готова к превращению, а о том, что теперь стало ясно: Эдвард сумел бы её превратить, не убив при этом.

Однако он был очень спокоен. Он уже всё решил.
- Я не могу этого сделать, Белла. Не сделаю этого тебе.
- Почему нет? – в горле саднило, и слова прозвучали не так громко, как мне бы хотелось. – Не говори мне, что это слишком трудно! После того, что случилось сегодня, или когда там, несколько дней назад... так или иначе, после такого это пустяком покажется.

He was very calm, though. Decided.
"I can't do it, Bella. I won't do that to you."
"Why not?" My throat rasped and the words weren't as loud as I'd meant them to be. "Don't tell me it's too hard! After today, or I guess it was a few days ago… anyway, after that, it should be nothing."

Против собственной воли я побледнела. Наверное, этот ужас будет преследовать меня до самой смерти: огонь, растекающийся по венам.

Пропущено, что Белла старалась не показать страха:

Я побелела – ничего не могла с собой поделать. Но я постаралась, чтобы по моему лицу\выражению не было видно, как живо я помнила то ощущение... огонь в моих венах.

I blanched. I couldn't help it. But I tried to keep my expression from showing how clearly I remembered the feeling… the fire in my veins.

Оказывается, храбрость может дойти до абсурда!

Не до абсурда, а до безумия. Если очень близко к тексту, то получится что-то вроде «можно зайти с храбростью так далеко, что она превратится в безумие».

It's possible to take bravery to the point where it becomes insanity.

Вопрос застал меня врасплох.
— Естественно, всех правил я не знаю, но, если понадобится, я готова оставить родителей. В любом случае, через год мне пришлось бы уехать в колледж, и мы встречались бы только на каникулах. Чарли с Рене понимают, что я взрослая и вот-вот начну самостоятельную жизнь. Они справятся. — Я храбрилась, как могла, про себя решив, что время от времени буду навещать отца. — Я взрослая и сама распоряжаюсь собственной жизнью.

Видимо, это как раз тот случай, когда СМ меняла текст, потому что перевод совсем не сходится с оригиналом. Окончательный вариант такой:

В молчании проходили минуты, а я всё мучительно пыталась найти ответ на его вопрос. Я открыла рот, но не сумела издать ни звука. Пришлось закрыть его снова. Он ждал, и выражение его лица стало торжествующим, потому что он знал, что у меня нет правильного\настоящего\однозначного ответа.
- Слушай, это тоже не проблема, - пробормотала я наконец. Мой голос звучал неубедительно, как всегда, когда я лгала. – Рене всегда принимала решения, которые подходили ей – она бы захотела, чтобы так поступала и я. А Чарли стойкий, он привык быть сам по себе. Я не могу заботиться о них вечно. Мне надо жить свою жизнь.

Minutes passed in silence as I struggled to answer his question. I opened my mouth, but no sound came out. I closed it again. He waited, and his expression became triumphant because he knew I had no true answer.
"Look, that's not an issue either," I finally muttered; my voice was as unconvincing as it always was when I lied. "Renée has always made the choices that work for her — she'd want me to do the same. And Charlie's resilient, he's used to being on his own. I can't take care of them forever. I have my own life to live."