помощь сайту

Если Вы считаете наш сайт полезным для себя и пользователей, посещающих наши страницы, то нам понадобится Ваша поддержка и помощь! Все подробности можно узнать в этой теме.


twitter

vkontakte

youtube




Какое существо вы хотели бы встретить в реальной жизни?
Всего ответов: 8580




Дневники вампира / The Vampire Diaries

Настоящая Кровь / True Blood

Академия вампиров / Vampire Academy



Главная » Статьи » Слэш и НЦ

Сжигая мосты. Глава 35 часть 1
POV Эдвард

Женщины. Не просто так говорят, что нам, мужчинам, их сложно понять своим аналитическим умом, а точнее, порой понять и вовсе невозможно, это на самом деле правда, сколько бы не существовало идиотских шуток на этот счёт. Однако данное умозаключение никогда раньше не относилось к моей бывшей жене, потому как, будучи в браке со мной, Белла была всегда честна и прямолинейна и действия её и поступки в связи с этим были достаточно предсказуемы и не были лишены последовательности или логичности. Были – это ключевая фраза, потому как спустя почти два года после нашего расставания эта женщина сильно изменилась, и я пока до конца не мог понять, как к этому относиться.

Находясь далеко от неё на протяжении почти года, я успешно подавлял в себе любые поползновения своих чувств, пытающихся прорваться сквозь засохшую коросту на моём сердце, но стоило мне только увидеть её снова, увидеть вот такой потрясающей и невероятной, эта короста просто растаяла, оголяя все эмоции и ощущения, которые в один момент затопили моё сердце до предела, настолько, что никакая реанимация уже не смогла бы вернуть его в спокойное состояние.

В тот самый вечер, когда я вернулся из Китая, вернулся в привычную жизнь и родную страну, вернулся, чтобы просто продолжать своё существование, подпитываясь лишь необходимостью работать и счастьем изредка видеть свою дочь, я понял, что существует ещё одна сила, способная подпитывать мою внутреннюю энергию, чтобы бороться с унынием. Имя этой силе было одно – Изабелла Свон.

Родной город, родные и привычные стены моего дома буквально творили со мной что-то невероятное. Я ощущал какое-то волнение, причину которого так и не мог идентифицировать, хотя подсознательно догадывался, что сокращение расстояния между мной и моей бывшей женой так действует на меня, что в любую минуту, если я только захочу, я смогу её увидеть, ну или хотя бы выпытать у Элис новости о её жизни.
Не то чтобы я надеялся на что-то, абсолютно не надеялся, честно признаваясь самому себе, что у меня нет ни единого мизерного шанса хотя бы на попытку что-то изменить. Я уже говорил, что легко умею подстраиваться под ситуацию и умею довольствоваться тем, что имею, поэтому всё, что я мог себе позволить и что возбуждало мою заледеневшую и унылую душу, заставляя её немного ожить – это надеяться на холодную встречу с Беллой и на возможность знать подробности её жизни.

Когда в вечер моего возвращения Элис суетилась на кухне, пытаясь меня накормить, я не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, что до Форкса несколько часов езды на машине, хоть я и старался выкинуть из головы эти глупые мысли.

Сестра звала на какую-то выставку, и я даже номинально согласился, зная наперёд, что никуда не пойду. Я хотел одного – отыскать старый фотоальбом, засмотреть его до дыр, потом забиться в свою постель, которую когда-то делил с Беллой, и просто окунуться в воспоминания, заставить себя страдать ещё больше, позволить себе эту слабость, отдающую мазохизмом, чтобы почувствовать, что я вообще ещё живу.

Какого же было моё удивление, когда спустя час после отъезда Элис она набрала мой номер, чтобы уточнить, выехал ли я уже из дома. Чтобы избавиться от надоедливой сестры, я промычал в трубку, что слишком устал для вечерних выходов, продолжая пялиться на фото Беллы с выпускного вечера. Однако трубка чуть не выпала из моих рук, когда Элис сказала следующее:

— Я хотела, чтобы это было сюрпризом для тебя, но ты такой упрямый, Эдвард! Эта выставка Беллы, твоей бывшей жены, и если ты не хочешь пропустить один из важных вечеров в её жизни – собирай ноги в руки и дуй сюда немедленно!

Я опешил от этой новости, настолько, что секунду собирался с мыслями:

— Выставка Беллы? – переспросил я, всё ещё вникая в смысл своего же собственного вопроса.

— Именно её, она теперь профессиональный фотограф. Короче, у меня нет времени больше разговаривать, приезжай и сам всё увидишь.

— Диктуй адрес, — ответил я, моментально очнувшись от небольшого ступора.

***

— Ну где ты там? Белла уже собирается уезжать.

— Уже вхожу в здание, — ответил я Элис, рассматривая вывеску галереи, где красовалась девичья фамилия моей бывшей жены.

Пока я наскоро принимал душ, брился и одевался, я пытался представить себе Беллу в новом увлечении – фотографировании. Я не мог избавиться от подобных мыслей и всё время, пока стремительно вёл свой автомобиль по указанному Элис адресу. Воспоминания нарисовали картинку в моей голове, как юная Белла носится с фотоаппаратом-мыльницей, и кое-что, наконец, стало проясняться в моём сознании.
Я вошёл в здание, с интересом разглядывая работы на стендах. В тот момент я ещё не до конца мог поверить, что эти удивительные фотографии – работы рук Беллы, настолько непривычно и ново это было для меня. Сколько же всего произошло в её жизни за последний год? Похоже, работа официанткой была её временным пристанищем.

Пока я шагал по залам, рассматривая с неподдельным восхищением все выставленные работы, я ощущал самую настоящую, искреннюю гордость за свою бывшую жену. Это чувство было ново для меня, настолько ново, что поднимало во мне волны сильных ощущений, ещё пуще прежнего проступающих на поверхность моего сознания, заставляющих моё сердце сжиматься от боли. Было больно осознавать, что я не имею права даже гордиться достижениями Беллы, потому что теперь я был для неё никем и, к своему стыду, не имел никакого отношения к её успехам, от чего и вовсе становилось нестерпимо гнусно и противно.

Погруженный в свои размышления, я краем глаза обратил внимание на яркую девушку, окружённую несколькими людьми, и не сразу понял, что эта стройная красотка в вечернем платье с очаровательной улыбкой и гордо поднятой головой с идеальной причёской – моя бывшая жена. Я, как последний идиот, разглядывал Беллу, пользуясь тем, что она не видит меня, и не мог поверить своим глазам – настолько образ стоящей чуть поодаль женщины отличался от образа той домохозяйки, которую я привык видеть во времена нашего брака. Всматриваясь в её красивое лицо, приглядываясь к её манере двигаться, говорить, улыбаться, я понял, что перемены в Белле были не только внешними. Передо мной стояла абсолютно другая женщина, уверенная в себе, в своих силах, в своей привлекательности, недоступная и такая далёкая, полная загадок, непредсказуемая и чужая, но настолько прекрасная, что я не мог оторвать от неё свой взгляд, свой истосковавшийся по чему-то настоящему взгляд.

Мне нестерпимо захотелось поговорить с ней, просто перекинуться несколькими словами, поздравить с открытием выставки, и я, прочистив горло, вмиг пересохшее от волнения, позвал её по имени.

Она обернулась не сразу, будто бы пыталась понять, не показалось ли ей, но когда наши взгляды встретились, я чётко прочитал в её глазах удивление и даже некоторое подобие страха.

— Эдвард, — почти прошептала она, а я всё пытался поверить, что передо мной Белла, а не её усовершенствованный и идеальный клон, — что ты тут делаешь?

— Присматриваю себе картину, — ляпнул я первое, что пришло в мою затуманенную происходящим голову.

Я продолжал рассматривать свою бывшую жену, будто бы пытаясь выбить в памяти её прекрасный образ, зная наверняка, что подобный случай представится мне не скоро. Она смотрела на меня так растерянно, что я почувствовал мизерную крупинку надежды, что она хоть немного рада меня видеть. Вдохновлённый отсутствием холодности и ненависти в её взгляде, я не удержался от комплимента, которые готовы были срываться с моего языка бесконечно, хотя я давно научился контролировать свои эмоции.

— Ты выглядишь сногсшибательно! – только и сказал я, стараясь не переборщить.

Передо мной стояла незнакомка, смутно напоминающая мать моей дочери, поэтому я аккуратно выдавал фразы, прощупывая почву и пытаясь понять, какой теперь стала Изабелла Свон. Я внимательно вглядывался в её лицо, стараясь не упустить ни единого мимолётного движения, ни одной тени в её взгляде, которые могли бы дать мне хоть малейшее представление о её реакции на меня. И на какую-то долю секунды мне показалось, что простой комплимент из моих уст немного смутил её. Я успел заметить едва проступающий сквозь лёгкий макияж привычный румянец, такой родной и внутренне улыбнулся, радуясь, что способен вызывать в Белле не только ненависть. Подобное открытие слегка придало мне уверенности, и я даже позволил себя улыбнуться по-настоящему, открыто и искренне, продолжая смотреть Белле в глаза.

— Спасибо, — тихо ответила она, умело давя в себе смущение, которое мне с таким трудом удалось разглядеть. – Ты тоже неплохо сохранился.

Ответный комплимент был скорее похож на издёвку, и я в очередной раз убедился, что эта новая Белла не имеет почти ничего общего с той, которая когда-то была моей женой, или очень умело притворяется.

— Хочешь чего-нибудь выпить? – не успел я договорить вопрос до конца, откуда ни возьмись нарисовался Блэк и я тут же почувствовал себя идиотом. «А на что ты надеялся? Что она будет одна ждать твоего прозрения?» — мысленно поддел я самого себя.

Несмотря на то, что Блэк демонстрировал мне свои права на Беллу всеми доступными ему способами: обнимая её своими ручищами за талию и целую в волосы, я продолжал искать в её глазах ответы на незаданные вопросы и, к своему огромному разочарованию, нашёл. Белла так нежно посмотрела на Блэка, что у меня не осталось ни одного хотя бы крошечного сомнения – она любит его.

Это открытие буквально убило меня снова, я почувствовал, как тупое ржавое лезвие боли пробирается в моё сердце миллиметр за миллиметром, выдавливая из него жизнь и способность чувствовать. В который раз. И поделом мне, нечего было слюни распускать и тешить себя пустыми надеждами, необоснованными, ничем не подкреплёнными надеждами, несмело плавающими на поверхности моего разума, не позволяющими мне сойти с ума от потери смысла существования.

— Нам пора, — слащаво промямлил Блэк, настолько наигранно и самодовольно, что мне даже не пришлось сомневаться в том, что он наслаждается моей болью.

— Да, — ответила Белла, цепляясь за руки индейца, а у меня в памяти встала картина того вечера, когда она отдавалась ему, распростёртая на кухонном столе.

— Эдвард, — вдруг произнёс этот ублюдок, глядя на меня таким взглядом, будто бы он только что выиграл у меня золотую олимпийскую медаль в равном бою, хотя боя-то, по сути, ещё и не было, было всего лишь поражение по моей глупости, такое, когда сам себе забиваешь гол. Глупое поражение на пустом месте.

— Джейкоб, — вернул я ему взгляд, вложив в него столько решительности, сколько у меня и не было. Я интуитивно ощущал, что Блэк всего лишь показывает свою уверенность, что этой уверенности у него нет и вряд ли она появится, и это утверждало моё мужское эго. Пусть думает, что я ему соперник, пусть знает, что я вернулся в игру, так он быстрее сможет показать своё истинное лицо Белле и, если мне повезёт, наделает глупостей.

— Прощай, — бросила на прощание Белла, а я вновь почувствовал всю беспроглядность моего существования.

Я был почти уверен, что она счастлива с ним, во всяком случае, она выглядела счастливой, а я просто не имел права вновь рушить её счастье, вмешиваясь в её личную жизнь. Теперь было абсолютно ни к чему обманывать себя, задвигая чувства к Белле в дальний угол моего сердца, теперь можно было честно признаться, что я люблю её и всегда любил.

Она изменилась, стала такой недосягаемой, что я никак не мог понять, как к этому относиться. Хотя, чего греха таить, эта новая Белла буквально в один взгляд заставила меня прочувствовать что-то такое, чего я никогда не чувствовал. Не чувствовал потому, что был недостаточно взрослым, мудрым, не чувствовал, потому что не умел ценить что-то на самом деле важное, не чувствовал, потому что стремился к пустым целям, сулящим достаток и благополучие, но не стоящим, по сути, и выеденного яйца. Теперь, когда я уже точно знал, что на самом деле достойно внимания, на что нам стоит направлять всю свою энергию, эти чувства удесятерились, причиняя невыносимую боль. Я ощущал боль, потому что знал, что все мои открытия теперь будут жить только во мне, что мне не с кем их разделить.

Стоит ли упоминать, что в ту ночь мне никак не удавалось уснуть. Мрачные мысли безысходности путались с новыми ощущениями, которые заполняли мою телесную оболочку, напоминая тем самым, что я ещё способен чувствовать. Я никогда раньше не задумывался над тем, как человек может перестать бороться за свою любовь только потому, что желает счастья объекту своих грёз. Мне, законченному эгоисту, подобная жертвенность казалась никчёмной, никому не нужной и глупой. Когда-то я сделал всё, чтобы добиться своего, добиться Беллы, потому что любил её. Мне повезло, она отвечала мне взаимностью, но даже несмотря на это всегда нашёлся бы кто-то, кто хотел её так же, как и я. Мне никогда бы не пришла в голову мысль о том, что Белле с кем-то другим будет лучше, что с кем-то она может быть более счастливой. Я был молод, думал только о себе и собственнически относился к Белле, поэтому ни разу даже не помыслил о том, чтобы оставить попытки влюбить её в себя.

Вероятно, подобные чувства сгубили наш брак, мы играли в одни ворота, как оказалось, в мои ворота. Я всё делал неправильно, руководствуясь лишь своими собственными желаниями и действуя только по указанию своего эгоизма, но теперь всё изменилось, и я ясно осознавал, каким напыщенным индюком я был тогда.

Теперь, после всего, что мне пришлось пережить, что я сделал со своей жизнью и жизнью Беллы, я понимал, что хочу счастья своей бывшей жене. И это были не показательные желания, я не пытался строить из себя добродетельного святого, жертвуя своими желаниями на публику, нет, публики не было, и я искренне был убеждён, что Белла достойна счастья и что я хотел бы этого. Меня убивало лишь одно – я осознавал, что слишком поздно это понял и что, возможно, не понял бы совсем, если бы на моём пути не встретилась Таня.

Моё мировоззрение перевернулось настолько, что я стоически терпел всю ту боль, скопившуюся в моей душе и вырывающуюся теперь на поверхность. Быть уверенным, что ты любишь свою бывшую жену и что она никогда не будет счастлива с тобой – это ядрёная смесь неопровержимых разумом убеждений, которая заливала своей кислотой мой мозг. Самым отвратительным для меня в тот момент было то, что я не мог ничего предпринять, чтобы что-то изменить. Нет, не так. Я мог предпринять, но не имел на это право, не имел права снова диктовать Белле свои условия, не имел права подчиняться своему эгоизму, не имел право рушить её жизнь.

Я чувствовал себя жалким потому, что мои руки были связаны желанием счастья бывшей жене. Это ощущение, наверное, походило на то, когда тебя запирают в тёмной комнате и ты теряешься в пространстве, но после нескольких часов подобных пыток твоему взору представляется мизерный луч света и ты рвёшься в его сторону, но не можешь даже шевельнуться, будучи привязанным за шею к стене. Ты смиряешься со своей участью и всё, что тебе остаётся, это жалеть себя и любоваться искрой солнечного света, пока та ещё находится в поле твоего зрения. Мне оставалось лишь одно – не мешать Белле, и я старался придерживаться подобной линии поведения.

У меня оставалась моя дочь, моя любимая маленькая дочь, и я решил во что бы то ни стало вернуть её расположение ко мне. Возможно, где-то в подсознании, глубоко, проскальзывала едкая мыслишка, что увидев, как я сблизился с Ренесми, Белла сможет немного мягче ко мне относиться, ну или во всяком случае, перестанет ненавидеть. Пожалуй, всё, на что я мог надеяться и рассчитывать – это ровное отношение со стороны Беллы, без каких-либо проявлений чувств или эмоций.

Едва дождавшись восьми утра, я набрал номер своей бывшей жены, ощущая лёгкое волнение от предвкушения услышать её голос. Однако она была груба и злилась на меня, но это всё равно было лучше, чем равнодушие, во всяком случае, для меня.

Я старался говорить вежливо, ненароком вспоминая, как вёл себя в первое время после развода, и мне стало тошно от осознания того, сколько боли я причинил этой хрупкой женщине, которую люблю.

Ренесми встретила меня настороженно и первые полчаса не приближалась ко мне, но я очень старался, чтобы заинтересовать её и вовлечь в игру. Пока я был в Китае, я прочёл несколько книг по психологии детей и из кожи вон лез, чтобы применить все советы на практике. Какого же было моё удивление, когда я понял, что эти советы действительно работают. Дочь уже более спокойно общалась со мной, а я ощущал неимоверный подъём душевного настроения.

Под конец воскресенья я уже не чувствовал, что мы с Ренесми чужие люди. Она улыбалась мне, а я радовался её улыбке и чувствовал, как когда-то привычная теплота заливает своей мощной волной моё сердце. Я настолько погрузился в эти ощущения, что поставил себе цель – вернуть любовь своей дочери во что бы то ни стало, потому что я остро нуждался в её любви, нуждался, как никогда раньше.

Я осторожно, не спеша вновь завоёвывал когда-то потерянное к себе доверие дочери и радовался, как ребёнок, когда результаты моих стараний становились всё более заметными. Малышка с энтузиазмом отвечала на мои звонки из Сиэтла, и мы с воодушевлением обсуждали планы на следующую субботу.

Я бы соврал себе, если бы сказал, что не хотел снова увидеть Беллу. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что нужно прекратить мечтать о ней и отпустить ситуацию ради её же блага, но я не мог отказать себе в маленькой порции внутренней радости просто увидеть Беллу и перекинуться с ней несколькими словами, ничего не значащими словами.

В назначенную субботу Ренесми встретила меня тепло и с улыбкой, а я искренне радовался такой встрече. Пробираясь в гостиную дома Свон, я как последний идиот ощущал глупое волнение от предвкушения встречи с Беллой. Это звучало глупо даже в мыслях, но я уже не мог игнорировать тот факт, что заново влюбился в женщину, которая уже когда-то принадлежала мне. Пусть кто-то скажет, что подобное невозможно, я первым плюну ему в лицо, потому что я был живым доказательством сей теории.

Я мог бы долго спрашивать себя, что заставило мои всегда живые чувства к Белле удесятериться теперь, но я вряд ли бы смог дать определённый ответ. Белла была уже не той скромной и вечно стесняющейся девчушкой с милым румянцем на щёках, влюбившей меня в себя в школьные годы, она была уверенной, сексуальной, успешной и целеустремлённой. Но ведь и я уже давно не тот школьник, романтичный и верящий, что добро непременно победит зло. Да, после пережитого мной в Китае, я избавился от цинизма и вновь поверил во что-то светлое и настоящее, и это даже было забавно осознавать, что мы с Беллой в некотором роде поменялись местами. Она играла мою роль, роль занятого человека, стремящегося к заработку и самоутверждению, я же уже понял, что никакие заработанные деньги не смогут заменить любовь родных людей, заменить то тепло, которое поддерживает жизнь, подпитывает смысл нашего существования. Белла, судя по всему, всегда это знала, но теперь пошла по проторённому мной пути, и я отлично понимал причины её поведения.

Теперь же, видя её такой, жёсткой, уверенной в том, чего именно она хочет от жизни, сосредоточенной за работой на компьютере, я всё больше чувствовал, насколько она отдалилась от меня, но в то же время я не мог не восхищаться ею, не мог не гордиться и не мог не хотеть. Эта холодность в словах, жестах, в поведении только добавляли к моему костру агонии потерянной любви сухих веток и распаляли его до небес, настолько жарко мне становилось в её присутствии.

Никто не догадался бы, сколько усилий я прикладывал, чтобы не выдать своих чувств, чтобы держаться вежливо и сдержанно, проглатывая её общение сквозь зубы и зная наверняка, что я заслужил ещё худшего обращения. Контролируя свои эмоции, пряча их за бетонной стеной безразличия, я пытался сохранить самого себя и буквально бил себя по рукам, чтобы не наброситься на свою бывшую жену с просьбой выслушать меня. Я знал наверняка, что подобное поведение – удел слабаков и бесхарактерных людей, что втаптывать свою гордость в грязь не лучший способ завоевания женщины, но ведь я и не хотел её завоёвывать, мне просто нужно было знать, что она меня хоть когда-нибудь простит. Хотя начать стоило с прощения самого себя.

У меня не было сначала сил, желания, а потом и права просить прощения, хотя моя душа требовала этого так сильно, что хотелось кричать. Я твёрдо знал, что сейчас слишком рано даже думать о том, чтобы облегчить свою душу… Чёрт, да кого я обманываю, я просто нестерпимо сильно хотел вернуть Беллу в свою жизнь…

Находясь в доме Свон в тот день, имея возможность видеть Беллу, я как последний подонок пытался разглядеть в её глазах недовольство жизнью, пытался найти хоть малейшую зацепку, говорящую о том, что она не так счастлива, как хочет казаться. Попадись мне на глаза хоть одно сомнение, пусть висящее на волоске, но всё же сомнение в идеальности её личной жизни, в том, что она нашла то, что искала, я бы плюнул на все свои благородные порывы не лезть к ней и позволил бы себе бороться за её любовь, бороться до потери сознания, до упадка сил, но сомнений не оставалось – она счастлива.

Тем больнее мне было, когда я ненароком увидел её, выходящей из ванной в одном только полотенце. Парализованный зрелищем и неожиданностью ситуации, я, как завороженный, безмолвно наблюдал, как Белла прошлёпала босыми ногами мимо меня и остановился у шкафа, что-то напевая себе под нос. Кровь моментально отлила от головы и устремилась в противоположную сторону, словно у пятнадцатилетнего подростка, украдкой читающего «Плейбой».

Все чувства разом обострились во мне под действием сексуального возбуждения, я в очередной раз убедился, что люблю эту женщину и хочу её так же, как раньше, нет, сильнее, чем раньше, сильнее, чем когда впервые занялся с ней сексом, сильнее, чем в нашу брачную ночь, сильнее, потому что знал, что она не принадлежит мне.

Моё умение контролировать свои эмоции плохо работало в ту минуту, хотя я и старался взять себя в руки. Я замер и у меня и вовсе перехватило дыхание , когда мокрое полотенце скользнуло на пол, обнажая изящную спину, тонкую талию, аккуратную попу и женские стройные ноги.

Я позволил себе всего секунду насладиться этим божественным зрелищем, когда понял, что совесть нестерпимо начала давить на мой оставшийся без питания мозг, грозя расправой за наглое подглядывание. Спихивать моё молчаливое поведение на шок уже не было возможности, поэтому я, стряхнув с себя наваждение, решился наконец выдать себя. Найдя в себе силы прекратить приятное действие, я негромко покашлял, предупреждая Беллу о своём присутствии, немного поздновато, надо признать.

Белла вздрогнула и судорожно начала поднимать с пола полотенце, чтобы прикрыться, а я ненароком отметил, что неуклюжесть всё так же присуща ей, что напомнило мне о той далёкой Белле. Она мило покраснела, а я улыбнулся про себя, радуясь, что всё ещё способен вызывать в ней смущение, что эта черта не бесследно исчезла, что та скромная Белла всё ещё живёт внутри этой незнакомки, хотя и тщательно прячется от меня.

Я понял, что моя бывшая жена медленно закипает от возмущения и злости и быстро выпалил оправдание своего присутствия в её комнате. Честно признаться, я и не подозревал, что это комната Беллы, раньше она принадлежала Чарли, так что моя совесть была практически чиста, если не считать бесцеремонного минутного подглядывания.

Пока я оправдывался, я старался держать себя в руках и не блуждать взглядом по такому притягательному объекту, как полуобнажённая Изабелла Свон, что, надо признать, давалось мне с трудом. Ещё сложнее было играть равнодушие и сдержанность, всё ещё ощущая лёгкую пульсацию в паху.

Белла сменила смущение на ярость, но меня отчего-то это не задевало. В какой-то степени, это было даже забавно, её злость на моё вторжение. В конце концов, я не впервые увидел её в костюме Евы, хотя сам я и не помнил, чтобы так остро и болезненно реагировал на наготу тогда ещё своей жены.

Наблюдая, как Белла яростно отчитывает меня, находясь почти в чём мать родила, я продолжал вглядываться в её лицо, боясь опустить свой взгляд ниже, будучи уверенным, что это грозило бы мне полной и выдающей меня с потрохами эрекцией, но даже это мне удавалось с трудом, поэтому я пытался на шевелиться.

Белла грубо выгоняла меня из комнаты, а я не торопился уходить. Меня в какой-то степени почти забавляла вся эта ситуация, и она на самом деле могла бы оказаться смешной, если бы не тупая боль в области сердца.

Чтобы не выдать своих истинных чувств, я ляпнул что-то про её отличную форму, на что получил такой ответ, от которого захотелось повеситься – лучше бы молча вышел и не провоцировал её на грубость, которая отдавала местью и иронией. Я среагировал на летевшую в мою сторону щётку и выскользнул за дверь, всё ещё борясь со своей жгучей ревностью.

Стоя в комнате Беллы, слушая её грозные высказывания, наблюдая за её реакцией, я почти почувствовал себя счастливым, забыв о существовании Блэка. Однако Белла быстро вернула меня с небес на землю, напоминая, кто теперь живёт в её сердце, которое я когда-то разбил собственными руками, раздавил, вытесняя из него все чувства ко мне.

Я только сейчас понимал, насколько сильными были те чувства Беллы, насколько сильно она любила меня и боготворила, как зачарованно смотрела на меня. Вспоминая всю ту безграничную нежность, плескавшуюся в её карих глазах, мне становилось ещё больнее. Как я мог допустить, что эти чувства погибли? Как позволил ей уйти и возненавидеть меня? Я собственными руками выжал из неё обожание ко мне и теперь мечтал лишь о том, чтобы оно вернулось.

Я с тоской понимал, что никто и никогда не любил меня так самоотверженно, чисто, безгранично и доверчиво, как Белла. Многих привлекала моя внешность, мой успех, мои деньги, некоторые думали, что любят меня, ведясь на внешнюю оболочку, многие хотели меня, но никто никогда не любил меня просто так, за то, что я есть. Только Белла. А я так легко отказался от этой любви, так расточительно отвернулся от неё, поведясь на искусственные чувства, на необычные ощущения, на пустую оболочку, что осознавать это теперь было смерти подобно.

Но я абсолютно справедливо заслуживал свои теперешние страдания, так что жаловаться мне не приходилось, да и не было никакого желания плакаться кому-то в жилетку. Мы сами вершим свои судьбы, и я свою повёл не в том направлении и теперь повернуть в другую сторону не представлялось возможным, на то, чтобы вернуться к точке отсчёта, и вовсе не оставалось надежды, но я продолжал дышать, двигаться, есть, пить, работать и довольствоваться тем, что имею – постепенно возвращающимся расположением моего ребёнка, потому что даже регулярно пополняющийся банковский счёт меня больше не радовал.

Источник: http://twilight-saga.ru/forum/44-8533-1919859-9-19
Категория: Слэш и НЦ | Добавил: crazy-mum (12.10.2014)
Просмотров: 722 | Комментарии: 25
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Все люди [8170]
Общее [507]
Альтернатива [5693]
Продолжение саги [1586]
Актерская жизнь [2379]
Отдельные персонажи [829]
Стеб [238]
Слэш и НЦ [3327]
Флешбек [48]
Мини-фики [492]
Наши переводы [2376]
Кроссовер [278]




Реклама и ссылки на другие сайты в чате запрещены


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Администраторы
Модераторы
Дизайнеры
Переводчики
Старейшины
VIP
Творческий актив
Проверенные
Пользователи