помощь сайту

Если Вы считаете наш сайт полезным для себя и пользователей, посещающих наши страницы, то нам понадобится Ваша поддержка и помощь! Все подробности можно узнать в этой теме.


twitter

vkontakte

youtube




Как вам "Затмение"?
Всего ответов: 5890




Дневники вампира / The Vampire Diaries

Настоящая Кровь / True Blood

Академия вампиров / Vampire Academy



Главная » Статьи » Проза

Тени Грехов. Глава 1.2. Иллюзия смерти
Глава 1.2. ...иллюзия смерти

- Глупец, - Огниан покачал головой. - Все оказалось намного хуже…

…Уловив в воздухе помещения нотки фенола, лекарств и сваренной на воде пшеничной каши, Огниан чуть покривился. Он так и не сумел за все те редкие часы, проведенные на протяжении долгих лет в доме для душевнобольных, привыкнуть к этому специфичному запаху. Стоило ему только шагнуть за порог дома, как он моментально всем свои нутром начинал ощущать вкус и горьких слез, и вязкой меланхолии, и равнодушной, леденящей пустоты.
Сняв фуражку, Огниан крепко сжал ее и машинально убрал челку с глаз. Окинув беглым взглядом скудно обставленный гардероб, он подошел к девушке, неуклюже пытающейся надеть куртку, и помог ей засунуть руки в рукава.
- Надень шапку, - заботливо произнес он и протянул сестре головной убор. Но Лазарина, сделав вид, что не услышала его просьбы, отвернулась. - Несмотря на то, что день довольно солнечный, на улице сильный ветер. - Огниан попытался сам надеть шапку Лале на голову, но девушка увернулась. Показав язык, она неуклюже обмотала шею широким шарфом и накинула на голову капюшон.
- Сойдет. - Он мягко улыбнулся и, взяв с полки шерстяные варежки, протянул их сестре. Девушка, посмотрев, будто сквозь него, замерла. Задумалась. Приподняла брови, приоткрыла рот, округлила глаза. Покачав головой, Огниан сам надел варежки на руки Лазарины и, закрыв дверцу небольшого шкафчика, повел сестру на прогулку.
Оказавшись на улице, Огниан старательно уводил девушку от распластавшихся по дорогам луж, но Лала упорно тянула его к ним.
- Что ты там хочешь увидеть? - не выдержав, устало спросил он. - Ты ведь можешь намочить ноги и простудиться!
Сощурившись, Лазарина резко вырвала руку из его ладони, на что Огниан лишь тяжело вздохнул. Отойдя в сторону на пару шагов, девушка чуть качнулась и, гордо задрав подбородок, скинула с головы капюшон. Закружилась, но, едва не споткнувшись, остановилась. Скользнув отсутствующим взглядом по голым деревьям, она недовольно наморщила нос. Вздрогнула. И, закусив нижнюю губу, вдруг неожиданно подбежала к одной из луж. Присела на корточки. Улыбнулась и, вглядываясь в свое отражение, коснулась пальцами грязной воды.
- Лала! - Огниан цокнул языком. - Варежки ведь намокнут и руки замерзнут, - устало пробубнил он себе под нос и подошел к сестре. - Подожди. - Присев рядом с девушкой, он стянул с нее рукавицы и, спрятав их в карманы шинели, надел ей на руки свои водонепроницаемые кожаные перчатки. Поджал губы и, взяв с гравия маленький камушек, кинул его в лужу. Легкая рябь на воде исказила отражающийся в ней пейзаж поздней осени. Девушка широко улыбнулась и, повторив действия брата, захлопала в ладоши. Огниан, приподняв уголки губ, потрепал сестру по волосам, впутывая в них свои пальцы. Лазарина встала и, подпрыгнув, раскинула в стороны руки и побежала по дороге, точно пытаясь воспарить к небесам. Огниан побежал следом. Догнав девушку, он аккуратно взял ее за локоть и заставил остановиться.
- Смотри. - Огниан показал на виднеющихся сквозь кроны деревьев две радуги. - Про них существует много поверий, но мне больше нравится то, которая позволяет загадывать желание. - Он обнял сестру за плечи. - Сделаем это? - Лазарина кивнула. - Расскажешь свое? - Желая вновь услышать голос девушки, с затаенной надеждой спросил он. Но Лала, потупив взгляд, замотала головой. Засунув руки в карманы куртки, она начала носком сапога вырисовывать на земле круг.
- Тогда я тоже не скажу, - притворно обиженно произнес Огниан и уткнулся носом в макушку сестры. Вздохнул ее родной аромат. Прикрыл глаза. - Знаешь, - не выпуская девушку из своих объятий, начал он, - когда я сегодня шел к тебе, я случайно увидел Виолеттув парке. Она и Аглая кормили хлебом уток на пруду. Я решил к ним подойти, поздороваться, но… Виолетта сделала вид, будто совершенно не знает меня. Не помнит… Она была столь убедительна в своих словах, движениях и мимике, что я и сам чуть в это не поверил, посчитав, что сошел с ума. Она притворялась... Но зачем? - Он вскинул бровь. - Чего она боится, Лала?.. Или стыдится?.. Аглая фальшиво и неуклюже подыгрывала сестре и вновь говорила без умолку, но от моего внимания не ускользнуло то, с какими то ли волнением, то ли опаской она смотрела на Виолетту. Они что-то скрывают… Но что? - Огниан распахнул глаза и посмотрел на горизонт. - Я должен выяснить. Должен, - твердо заявил он и теснее прижался к Лазарине. - Как-то однажды я все-таки спросил Виолетту: к чему все эти тайны?Ведь мы не берем на душу никаких грехов. У нас взаимная симпатия, нам незачем скрываться и прятаться, чтобы увидеться. - Пауза. - Но она не пожелала дать внятного ответа. Сказала, что не знает. Ничего не знает. Но она врет. Я чувствую, что врет. Лала, Лала… - Поцеловав в затылок сестру, Огниан посмотрел через ее плечо на землю и увидел, что нарисовала Лазарина. - Яблоко? - чуть удивился он. - Почему ты решила нарисовать именно его? - За последние годы он стал неплохо понимать рисунки сестры. Через них она рассказывала емуобо всём: что ее впечатлило, о чём она думает, что она хочет. Поэтому сейчас он четко знал: Лала хотела ему что-то показать. - Ты хочешь яблоко? - спросил он, на что Лазарина, высвободившись из его объятий, присела на корточки и пальцем пририсовала к яблоку листок. Огниан улыбнулся. - Ты, верно, читала ту книгу, которую я недавно тебе привез? Она тебе понравилась? - Девушка встала и, прижавшись спиной к его груди, стала опять выводить контур нарисованного ею фрукта. - Да, - Огниан вновь обнял сестру за талию, - в греческой мифологии существует красивая история про яблоко. Если не ошибаюсь, то на свадьбе Пелея и Фетиды богиня раздора Эрида, в отместку за то, что ее не пригласили на праздник, бросила среди гостей яблоко с надписью «Прекраснейшей». По совету бога Зевса, три богини - Афина, Афродина и Гера - призвали Париса выбрать из них самую прекраснейшую. Афродита пообещала Парису, что, если он выберет ее, она найдет ему самую красивую девушку на земле, Афина сулила ему военную славу, а Гера - власть над миром. Парис вручил яблоко Афродите и она помогла ему увезти прекрасную Елену в Трою… Этот фрукт послужил поводом к Троянской войне.


- Я неверно истолковал твой рисунок. - Огниан достал из кармана брюк коробок из-под спичек. Повертел в руках. - Не о книге и не о своих впечатлениях от нее ты хотела мне сообщить. Ты хотела мне рассказать о своих предчувствиях. И именно поэтому нарисовала запретный плод - яблоко раздора…

…Огниан вошел в палату к сестре и, чувствуя как от боли в груди, точно ломаются ребра, нервно, но тихо разразился смехом, насквозь пропитанным горечью. Голова его раскалывалась, в ушах звенело от надрывного, пронзительного внутреннего крика. Но никто - никто, кроме самого мужчины, его не слышал.
Резко прекратив смеяться, он облокотился спиной о дверь.
- Будь он проклят, - сквозь зубы процедил Огниан и, смежив веки, глубоко и медленно задышал. Подавляя в себе желание крушить и ломать все, что могло попасться под руки, сжал кулаки. С силой сомкнул челюсти. Сверлящая, жгучая боль монотонно билась в его крохотном двигателе жизни, колко пульсировала в венах и, подобно соленой воде, жгла открывшуюся рану в душе Огниана, порождая в его рассудке только лишь злость, ненависть, гнев. - Лала… - надломлено произнес он и, скользнув взглядом по сидящей на полу в углу комнате девушке, расстегнул верхние пуговицы кителя. Лазарина улыбалась и, словно не замечая, что он вошел в палату, увлеченно пускала мыльные пузыри. Ступая по скрипящим половицам, Огниан подошел к сестре и присел рядом. - Пол холодный, замерзнешь, - тихо сказал он и, опершись локтями в колени, сцепил пальцы в замок. Девушка, дунув в палочку, создала новый пузырь. - Нравится? - спросил Огниан, на что Лала неожиданно кивнула. Повернувшись к нему лицом, она, кусая губы, сняла с него фуражку и положила на рядом стоящий стул. Откинула за спину косу и прижалась щекой к его плечу. Нежно погладила его запястье. Огниан улыбнулся. - Ты все так же чувствуешь меня… Знаешь, когда мне плохо. - Он обнял ее за талию. Посмотрел на потолок - высокий, немного желтоватый; на стены - белые, бетонные; на стол - круглый, деревянный. На тумбочку, где на старом номере газеты стоял слепленный из пластилина жираф. Задержав на нем взгляд, Огниан задумался. - Лала, Лала… - прошептал он. - А ты никогда не задумывалась, что когда лошади идут или бегут, раздается стук их копыт; когда на пол падает стакан, когда разбивается зеркало, мы слышим звон. Когда ломается ножка стула, рвется бумага, раздается секундный шум… Когда же сердце разлетается на мелкие осколки, этого никто не слышит… Никто. А ведь этот звук намного громче взрыва, стрельбы, фейерверка… А ты… - Он, зарывшись носом в волосы сестры, вздохнул. - Ты слышишь… Слышишь мою душу, мою сердце… мою боль. - Приподняв голову, Лазарина посмотрела на Огниана и он, заметив в глазах сестры мутный, скорбный дым печали, провел ладонью по ее лицу. Попытался вновь улыбнуться, но не получилось. Девушка поцеловала его в кончик носа и, обвив руками за шею, прижала его голову к своей груди. В этот момент Огниан почувствовал, как под его кожей точно разлилось тепло – невесомое, хрупкое, родное. На плечи легла шаль спокойствия. Колющие страдания притупились. Стало легче дышать, проще думать. Он знал: это продлиться недолго, через пару часов его душа вновь будет гореть в агонии чувств и эмоций, но пока… Пока он может чуть отдохнуть и насладиться утешительными касаниями сестры, которая, запутав свои пальцы в его волосах, начала слегка покачиваться. - Люблю тебя, - тихо произнес Огниан. - Прости, что так редко тебя навещаю… Служба. Да и… не хотел я в те дни, что приезжал в город, огорчать тебя своим скверным настроением. Но сегодня, - вздох, - сегодня я не выдержал… - Пауза. - Лала, я узнал, что скрывала от меня Виолетта. Это все оказалось так странно, так безумно… Это так похоже на бред, на злую шутку, но никак не на жизнь… Не на жизнь. - Чуть отстранившись от сестры, Огниан бережно взял ее на руки и встал. Поднес к кровати. Аккуратно посадил. Лукаво прищурившись и махнув рукой, девушка призвала его следовать за ней и нырнула с головой под одеяло. Грустная улыбка слегка тронула губы Огниана. Он снял с ног сапоги и сделал то, о чем молча попросила его сестра. Оказавшись в темноте и прижав к себе Лазарину, прикрыл глаза. - Четыре недели назад, - после нескольких минут молчания начал он, - я узнал, что Виолетта помолвлена… Я не знал, что тогда и думать. Внутри поселилась обсидиановая пустота. Мир утратил краски. Я перестал жить, я стал существовать. Двигался, дышал по инерции… Спросишь, был ли я в гневе на нее? Нет. - Кислая усмешка. - Отчего-то не был. Не знаю, как описать то, что я тогда испытал. Грусть? Боль? Ненависть?.. Нет. - Уверенность. - Точно не это. Нечто иное… Знаешь, - голос Огниана стал низок и глух, - это было подобно выстрелу в спину, когда вначале ты чувствуешь, что в тебя что-то вошло. После ощущаешь, будто теплая вода льется по всему телу. Проходит секунда, две, три, и ты уже каждой клеточкой чувствуешь кипяток… Огонь. Боль. Но до этого ты успеваешь обернуться и увидеть… увидеть глаза того, кто стрелял. А затем все становиться неважным, ты проваливаешься в мягкие, пушистые облака бреда, где сквозь него понимаешь то, отчего долгое время бежал… Так и случилось со мной. Ночные свидания я воспринимал как шалость… Забаву. Желание развлечься. А ведь стоило только нарушить правила игры, и правда бы вскрылась. Я бы ушел… Просто ушел. Но теперь слишком поздно. Как? Как я могу оставить Виолетту, когда я люблю ее? Люблю. - Огниан замолчал, перевел дыхание. Лазарина, закинув ногу на его бедро, крепче сжала его в своих объятьях. - Узнав о ее помолвке с неким офицером, чье имя мне отчего-то никто не говорил, я как всегда пришел к ней ночью. Днем не стал тревожить, потому как не желал, чтобы нам могли помешать. Очутившись в ее комнате, я незамедлительно потребовал объяснений. А она… Вначале удивилась моему внезапному приходу, после - расплакалась. Горько так, надрывно. Я подумал, что, возможно, Виолетту хотят выдать замуж против ее воли и уже хотел было предложить ей свою помощь, как она вдруг несвязно зашептала такие страшные и странные слова, что они прочно врезались мне в память: «Тень! Черный близнец! Уничтожить ее! Видела его! Приходил! Любит меня! Пожар! Огонь! Испуг! Страх! Предательство! Напугал, напугал, напугал меня! Нет прощения! Исправить, исправить! Исправить все! Я придумала, как! Как! Будет все красиво! Они верят, я лгу! Я ее поглощу! Уничтожу! Красиво! Бесподобно! Прячусь, прячусь, прячусь! Выход есть! Огниан… быть с тобой! Забери меня! Спаси меня! Убей его! Убей! Убей его! Дай мне шанс! Убей его! Убей! Все будет красиво! Убей!»- Огниан судорожно вздохнул.- По правде говоря, - после небольшой паузы продолжил он, - я ни черта не понял из монолога Виолетты, но попытался ее успокоить, пообещав, что никогда не оставлю ее. А она… она продолжала плакать и шептать: «Убей, красиво, прячусь». Аглая, живущая в соседней комнате, услышала шорохи и звуки и зашла в комнату своей сестры. Увидев меня, удивилась, но заметив в каком состоянии находиться Виолетта, испугалась. Прикрыв за собой тихо дверь, Аглая подбежала к столу, открыла ящик и трясущемуся руками достала таблетки. Из кувшина налила в стакан воды. И, молча подойдя к нам, протянула все это Виолетте. Я спросил, что это и зачем, но она ответила, что потом все объяснит. Виолетта, резко выхватив из рук сестры стакан, швырнула его в стенку и… громко так, пронзительно закричала. Велела, чтобы Аглая уходила, и я уходил. Она сказала, что я предал ее. Предал! Лала… Это был кошмар. Казалось, что это всего лишь сон. Просто сон - жуткий, отвратительный сон. Аглая попросила меня зайти в ее комнату и там ее подождать, ибо скоро на крики прибегут родители, а они не должны меня видеть. Они боятся огласки, не хотят лишних разговоров. Я не хотел покидать Виолетту, но, желая получить ответы на свои вопросы, выполнил просьбу девушки. Примерно через полчаса, когда Виолетта успокоилась и дом вновь погрузился в тишину, пришла Аглая. Она впервые не смеялась, не шутила, не говорила. Она была возмущена, что все эти месяцы ошибалась, полагая, что Виолетта по ночам спит крепким сном. А ведь она… она не знала, что сестра порой подмешивала ей в чай снотворное. Мне Виолетта как-то об этом сказала, когда я спросил: не потревожат ли нас?.. И тогда, в ту ночь, когда я узнал тайну любимой мною девушки, я почему-то об этом промолчал. Выслушивать негодование Аглаи у меня не было никакого желания. Я стал задавать вопросы и, получив на них ответы, пришел в ужас. Лала… - Огниан теснее прижался к девушке. - Виолетта больна. Психически больна. У нее раздвоение личности. Три года назад она чуть не погибла при пожаре и чудом осталась жива, но она видела… видела, как горели ее двое братьев -Рангел и Орлин…Она хотела им помочь, но огонь был повсюду. Она задыхалась и страх - лютый страх - точно парализовал все ее тело. Она, спрятавшись под столом, сквозь густой дым видела два горящих силуэта и слышала их крики… Их истошные крики о помощи, но она все так же недвижно наблюдала и слушала… После этого каждый раз после захода солнца за горизонт она начала становиться другой. Вначале на это никто не обратил внимания, все списали на шок. Но все изменилось после того, как та, другая Виолетта - моя Виолетта - решила убить саму себя за слабость, трусость… Болезнь прогрессировала, поэтому на ночь, когда все ложились спать, Виолетте начали давать снотворное. Безусловно, это было не лечение. Это была надежда, зыбкая надежда, что вторая часть Виолетты будет всегда спать… Только спать. Конечно, вторая личность, та, что появилась после пожара, знала об этом - как-никак, она пробуждалась вечером - но никакого сопротивления не проявляла. Поэтому спустя полгода ей перестали давать таблетки. Перестали уничтожать ту девушку, которую я полюбил. Сейчас Виолетта вроде идет на поправку, при пробуждении ее второе «я» не несет никакой угрозы, правда, оно отличается от ее истинной сущности. Моя Виолетта более… смелая, немного развязная… Она заново знакомится с миром, с окружающими ее людьми. - Огниан накрыл руку сестры, покоящуюся на его груди. - Но, как бы грубо и странно это ни звучало, не это было самым неожиданным ударом. Аглая рассказала мне, кто был женихом Виолетты. И знаешь, кто это? - Он горько рассмеялся. - Радан! Жених Виолетты - Радан! Мы не виделись с ним с тех самых пор, как я лет пять-шесть назад ушел служить. Не писал домой писем, не интересовался его судьбой. А он… Ты представляешь, Лала, он, так же, как и я, решил стать военным! Но и на этом удары судьбы не закончились… Мы служили с ним в разных подразделениях, но для проведения одной секретной операции их объединили. Меня должны были назначить командиром диверсионно-разведывательной группы, но вмешался полковник Тсенев и, зарекомендовав Радана как офицера, более подходящего для предстоящего задания, убедил всех остальных в правильности своего выбора. Был ли я зол? - Огниан вскинул бровь. - Был ли я в гневе? - Он заскрежетал зубами. - Я был в ярости, Лала! - процедил он. - В неописуемой ярости! Я был готов придушить, растерзать Радана на месте! Пристрелить! Уничтожить! Ведь это назначение означало, что именно его… Его, а не меня, как ранее планировалось, отправят в Грецию, чтобы… - Огниан осекся. - Прости, - прошептал он, - не могу сказать… - Вздох. - Знаешь, Лала… Не смотря на все испытываемые в тот момент эмоции, я ничего не сделал. Не сказал. Только улыбнулся… Пожелал ему удачи, а сам… сам лихорадочно начал думал, как исправить ситуацию. Как убрать Радана со своей дороги в службе, а заодно - как сделать так, чтобы он не стоял между мною и Виолеттой… И я придумал. - Огниан ухмыльнулся. - Карты в нашей игре были против меня, но я нашел лазейку и склонил ход партии в свою пользу. Так что, - он теснее прижал к себе девушку, - замечательно, что не я, а он едет в Грецию. Как-никак я обещал Виолетте подарить ей свободу. И она ее получит, обязательно получит.
Лазарина, чуть отстранившись от него, сдернула с головы одеяло и вопросительно посмотрела на Огниана.
- Что? - он сжал в ладони ее руку. - Ты хочешь что-то спросить? - молчание. - Про Грецию? - он чуть прищурился. - Лалочка, прости, но я… - не успел Огниан договорить, как девушка, приложив палец к его губам, покачала головой. - Не то… - задумчиво прошептал он. - Про Виолетту? - Лазарина улыбнулась. Огниан, заглянув в зеленые глаза сестры, притянул к щеке ее ладонь. - Про свободу? - догадавшись, спросил он. Девушка кивнув, вновь накрыла их одеялом. - Прости… Забыл рассказать. Этот Радан! Как только я про него подумаю, то… - Тяжелый вздох. Поцеловав пальчики сестры, Огниан прикрыл глаза. - Узнав от Аглаи всю правду, - начал он, - я уговорил ее на следующий день познакомить меня с… другой Виолеттой. Настоящей, как она говорит. Мы встретились в парке, недалеко от их дома. Немного втроем прогулялись и, когда Аглая, наконец-таки, на некоторое время решила оставить нас наедине, то мы поговорили. Знаешь, Лалочка, Виолетта днем немного другая, нежели ночью. Более робкая, застенчивая, чистая. Она боялась, смущалась меня. Не позволяла брать за руку, несмело смотрела в глаза... Она не помнила. Ничего не помнила о совместно проведенных ночах. Умоляла молчать об этом, никому не говорить. Особенно ему - Радану. Она плакала… Просила оставить ее. Забыть. Забыть навсегда. Уйти… Ведь она любит его, своего жениха… Но Лала! Моя Виолетта тоже любит и… не Радана! Не Радана, а меня, понимаешь? Она мне сама об этом ночью сказала. Я был в замешательстве, в смятении. Не знал, что и делать. И в этот момент еще эта Греция, это назначение! Я не выдержал и пришел к ней ночью. Виолетта знала… Она надеялась, верила, что я вернусь. Не оставлю ее. -Огниан чуть помедлил, прежде чем продолжить. - Желавшая прекратить наши свидания Аглая, заперев все окна, заставила выпить Виолетту снотворное, но… Она не предусмотрела того, что ее сестра привыкла добиваться поставленной цели. Сделав вид, что подчинилась воли Аглаи, Виолетта спрятала за щекой таблетки, а после ими же и усыпила сестру. - Улыбка. - Потом вышла на балкон и… Заверив, что скучает по мне и мечтает о свободе, начала убеждать меня податься с ней в бега, но я ее отговорил. Все-таки надо смотреть в будущее, а в будущем - неминуемая война. И у меня есть ты… Поэтому нельзя действовать, подавшись сиюминутному желанию. Я не смогу быть все время рядом с ней, а родственники вряд ли одобрят выбор той девушки, которая живет в их дочери… Поэтому я попросил ее потерпеть, совсем немного подождать. Свадьбы не будет. Я устрою так, что Радан не сможет на нее попасть. Его больше никогда не будет в нашей жизни. Отныне для родных Виолетты он будет подлецом, который, запятнав честь их дочери, не пошел с ней под венец… И тогда я спустя время смогу просить ее руки у ее родителей. На Виолетте не будет клейма неверной невесты, и ее отец с матерью будут вынуждены нас благословить.


Огниан зажег спичку. Желто-красное пламя на миг осветило его худую ладонь с заостренными пальцами.

…В палате Лазарины царил легкий беспорядок: по письменному столу, в центре которого стояла раскрытая гуашь, были разбросаны рисунки и цветные карандаши; дверка тумбочки была немного приоткрыта; на кровати виднелось чуть смятое покрывало, на стуле - мятая блузка. Огниан, пройдя вглубь помещения, задумчивым взглядом окинул стоящую возле окна сестру. Перекатываясь с пятки на носок, она сцепила за спиной руки и прикрыла глаза. Покачала головой. Улыбнулась. Огниан подошел ближе.
- Лала, - почти не размыкая губ, произнес он. Девушка широко распахнула глаза и, подняв руки, точно желая дотянуться до высокого потолка, закружилась. Чуть приподняла ногу. Прыгнула. Огниан, чувствуя, как силы его покидают, как ему с каждой новой секундой становиться все труднее и труднее дышать, стянул с шеи шелковый, черный галстук и, расстегнув первые пуговицы рубашки, присел на стул. Забарабанил пальцами по столу.
Лазарина, закружившись по палате, беззвучно засмеялась. Огниан сжал кулаки.
- Виолетта мертва, - шепотом произнес он и, судорожно вздохнув, запустил руку в волосы. - Мертва, - повторил он, словно сам до сих пор не верил в произошедшее. Девушка, широко распахнув глаза, резко остановилась и, чуть помедлив, подбежала к нему. Упав рядом с ним на колени, она обеспокоенным взглядом заглянула в его глаза. Чуть склонила голову набок. Ладонью коснулась его щеки. Огниан содрогнулся. - Это все так похоже на сон, - смотря в точку на стене, произнес он. - Бестолковый, жуткий, мерзкий сон! - процедил он и, почувствовав, как Лала положила свою голову к нему на колени, зажмурился. - Я не верю… Я не хочу верить! - Огниану казалось, что он выпал из реальности и все происходящее вокруг было лишь маревом - горьким, соленым маревом с толикой иронии. - Помнишь, - не сводя взгляда с несуществующей точки на стене, после небольшой паузы начал он, - Виолетта обещала сделать все красиво? И она это сделала. Она сдержала свое слово. Только красота эта оказалась уродством для меня. Смерть… Какое в ней очарование, Лала? Какая в ней свобода? Ее нет! Смерть - это конец, конец всему! Абсолютно всему! Глупцы те, кто утверждают иначе. Смерть стирает с лица земли все живое. Уничтожает. И нет после нее обратной дороги. Она всегда рядом… Всегда. Идет по пятам, куда бы мы ни бежали. Где бы мы ни скрывались. Шаг за шагом она приближается. Сливается с нашей кровью, с нашей душой. Она так похожа на пулю, на ту самую свинцовую пулю, что лежит в кармане моего сюртука. И тот миг, пока она летит до твоего виска или сердца, и есть жизнь… Так зачем же уменьшать дистанцию от дула пистолета до тела? Зачем, Лалочка? - качнувшись, Огниан нагнулся и носом зарылся в распущенные волосы сестры. - Мой план, связанный с Раданом и Грецией, уже начал было давать свои плоды… Но все тянулось слишком медленно, день свадьбы приближался. Виолетта - та, что не моя - все так же избегала со мной встреч. Моя же Виолетта всегда к ним стремилась. - Огниан вдруг нервно рассмеялся. Глубоко и часто дыша, он откинулся на спинку стула и провел ладонью по лицу. - Какая же подлая ложь! - процедил он. - Лала, ты даже не представляешь! А я, глупец, даже не догадывался… А ведь Аглая, Аглая говорила, что ее сестра пыталась наложить на себя руки! Но Виолетта… Она так искусно врала… Ей верили все - и я, и Радан, и родные. А она врала. Моя любимая поглощала настоящую Виолетту… медленно, постепенно. И об этом никто не знал. - Пауза. Сглотнув, продолжил. - Вчера Виолетта должна была выйти замуж за Радана. Я не мог больше тянуть и днем пришел к ней домой! Никого поблизости не было. И знаешь, что тогда произошло? - Мужчине казалось, что он сходит с ума. Его трясло, колотило. - Передо мной предстала моя - моя! - Виолетта в белоснежном, атласном подвенечном платье. Она улыбалась, шутила. Говорила, что вот, осталось пара минут и «красота» ослепит всех в округе. Она научилась подавлять ту другую, настоящую Виолетту. И сегодня… сегодня она ее уничтожит. Мне не понравились все эти высказывания, поэтому я, схватив ее за руку, приказал не делать глупостей, повел к выходу. Но она вырвалась. Подбежала к столу. Засмеялась. Сказала, что уже давно задумала в день свадьбы со всем покончить, еще до встречи со мной. Но даже эта встреча не изменила ее планов. И то, что она хотела сбежать со мной… Лала! Это была ложь! Понимаешь, ложь! Она знала, знала, что я попытаюсь найти иной выход! Лала… Все происходило так быстро… Не я успел среагировать, как Виолетта, приподняв подол своего платья, вынула оттуда кинжал. Я сразу же кинулся в ее сторону, понимая, что она задумала, но было слишком поздно… Она вогнала кинжал себе в грудь… Упала на пол. Она была еще жива. Подбежав к ней, я пытался остановить кровь, звал на помощь, но никто не слышал. Все были на улице, там что-то происходило… А Виолетта крепко вцепившись в мое запястье, все говорила и говорила: «Прости… Прости меня, Огниан. Она виновата в смерти своих братьев. Она не заслуживает прощения. Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. Но она любит его… Прости. Люблю тебя». Больше она не смогла вымолвить ни слова. Услышав чьи-то торопливые шаги, я… Мне ничего другого не оставалось, как скрыться в соседней комнате, ведь иначе могли бы подумать… - Тяжелый вздох. - Это был Радан. Сквозь щель между дверью и стеной я видел, как он подбежал к Виолетте, упал рядом с ней на колени и… ничего не успел сделать. В помещение ворвались люди в штатском и, быстрыми шагами приблизившись к нему, стали сильно и безжалостно избивать. Он отбивался как мог, но что он мог против четверых? После, когда Радан был в почти бессознательном состоянии, они куда-то его унесли. Видимо, на рассвете его расстреляют. - Пауза. - Знаешь, это пожалуй странно, но я не испытывал при наблюдении всего этого действа никакого удовольствия.


Поднеся спичку к воткнутой в землю свечке, Огниан поджег ее фитиль.

… - Что ты рисуешь? - подойдя к сестре, Огниан присел на стоящий рядом стул и, посмотрев на рисунок, мягко улыбнулся. - Палату свою? Похоже, но… - Он чуть прищурился. - Что это за пятно в углу комнаты? - девушка, точно очнувшись от глубоко сна, резко прикрыла руками бумагу. Закрыла глаза. Огниан вопросительно изогнул бровь и задумчиво перевел взгляд в дальний угол палаты. Там не было ничего, кроме лежащего на полу темно-синего аконита. - Цветы? - шепотом спросил он и, поднявшись, подошел к ним. - Откуда они здесь, Лала? - Тишина. - Врач не говорил мне, что к тебе кто-то приходил... Кто здесь был? - Молчание.

- Почему, Лала?.. Почему все, кого я любил, соприкасаясь со мной, точно вдыхали гибельный воздух, и после - умирали? Я ведь этого не хотел… Не хотел. Будь возможность повернуть время вспять, сделал бы я все иначе? - Огниан чуть кивнул. - Да, сделал бы. Сделал бы ради тебя, Лала.

… Придя к сестре, Огниан первым делом прошел к дальнему углу палаты, чтобы взглянуть на то, что там находилось.
- Бегония, - одними губами потрясенно произнес он и, взяв цветы в руки, посмотрел на сестру. - Лала, кто к тебе приходит? - девушка никак не реагировала на его слова, точно не замечала присутствия его рядом с собой. Макая кисточку то в воду, то в краски, она аккуратно что-то выводила на альбомном листе. - Я расспрашивал твоего врача и весь персонал приюта, но они клялись, что никого не было. Даже дежуривший ночью сотрудник поклялся, что тебя никто не тревожил. Лала, - Огниан подошел к сестре, - он соврал? - вдруг девушка, не отрываясь от своего занятия, что-то беззвучно зашептала. Огниан всматриваясь в движения губ сестры, замер. Сконцентрировался. И спустя пару секунд, машинально стал повторять за Лазариной. - «Во сне целовал меня третий. Пусть тот, что был с яблоком красным, иссох бы, как яблоко красно; пусть тот, что дарил мне злат-перстень, сквозь перстень, скользнув, провалился»… - он сглотнул. Тревога прочно сковала его сердце и душу. Переведя взгляд на рисунок, Огниан моргнул. Его дыхание перехватило. - Лала… Что это за мужчина изображен на твоем рисунке? - Он коснулся ладонью ее плеча, но девушка, дернувшись, резко встала. Подошла к шкафу и, открыв его, начала что-то искать. - Лала, поговори со мной. Я знаю: ты можешь. - Лазарина резко развернулась к нему лицом и он увидел, что она, улыбаясь, сжимает в руках ярко-желтое платье, которое он ей дарил. - Ты хочешь переодеться? Зачем? Уже вечер… Лала, тебя не выпустят на улицу. - Он подошел к сестре, которая постепенно начала расстегивать блузку. Коснулся ее волос и замер. - Лала, - чувствуя, как голова пошла кругом, Огниан крепко сжал ладонями плечи девушки. - Что это на твоей шее? Что это за точки? - девушка попыталась вырваться, но он не отпускал. - Лала, прошу, скажи мне, что происходит!
- Отпусти, - застыв, апатично, едва слышно произнесла девушка. Смотря сквозь него куда-то вдаль, вновь улыбнулась. Огниан притянул к себе девушку, но она ловко вынырнула из его объятий.- Уходи. - Повесив платье на стул, она взяла с тумбочки книжку и присела на диван.
- Нет, - решительно заявил Огниан.
- Уходи, - спокойно повторила Лазарина, но он не сдвинулся с места. Швырнув в него книгу, она притянула колени к груди. Огниан опустил глаза. Скользнул взглядом по лежащему под ногами детскому сборнику Хармса и выпавшему из него засушенному цветку. Нагнувшись, он взял его в руку. - Гиацинт… - Посмотрел на сестру.- Лала…
- Во сне целовал меня третий. Пусть тот, что был с яблоком красным, иссох бы, как яблоко красно; пусть тот, что дарил мне злат-перстень, сквозь перстень, скользнув, провалился; а кто целовал меня в дреме, целуй не во сне меня - в яви!


- В ту ночь я все-таки остался рядом с тобой и все узнал. - Пауза. - Что я почувствовал тогда? В тот самый миг, когда на пороге палаты увидел его силуэт? Услышал знакомый голос и мягкую фразу, подобную наступлению рассвета зимой: «Здравствуй, Огниан»? - он вскинул бровь. - Потрясение? - Горькая ухмылка. - Боль? - Шепот. - Ярость? - Качание головой. - Гнев или ненависть?.. - Он посмотрел на чернильно-синее небо и почувствовал, как внутри него все сжалось от печали и давящей муки с легким, едва уловимым шлейфом угрызения совести. В этот миг Огниану почудилось, что он, стоя посреди темного зала, вдыхает его спертый, пропитанный насквозь отчаяньем и безысходностью воздух. Ощущает, как в сердце нечто, подобное металлу, остывает, а крысы - жадные, ненасытные крысы - изгрызая, словно лакомый кусочек сыра, проклятую душу, устраивают в ней свое маленькое пиршество. - Нет, не что-то одно. Пожалуй, все вместе. А вместе с тем еще…страх. Удушающий страх. Но не за себя, Лалочка, а за тебя. - Вязкий блеклый туман на море раздирающих душу чувств взял Огниана в свой плен. - Он обезвредил меня. Заглянув в глаза, приказал молча наблюдать, как он… - Огниан глубоко вдохнул запах ночи, леса, кладбища. - Как он пьет твою кровь и тем самым узнает все то, чем пропитаны твои мысли. Мечты и сны. А ты… Ты была рада ему. Отдаваясь в его власть, ты дарила ему энергию, силу и жизнь. А главное - удовольствие. Удовольствие от созерцания моего внутреннего горения. Слабости. Беспомощности. Я не мог тебя защитить. Не мог. Никак. Прости. - Он чуть пошатнулся. - За минуту до того, как первые лучи солнца начинали прорезать небо, разгонять тьму и мой жуткий сон наяву, он заставлял меня все забыть… Забыть до наступления сумерек. И следующей ночью все повторялось. Раз за разом, раз за разом, пока не наступил тот самый день, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после» - в день годовщины смерти Виолетты, а вместе с тем - в день краха жизни Радана. - Вздох. - Стоя на крыше, ты смотрела вниз. Я медленно, боясь вспугнуть, подошел к тебе. Взял за руку. Повернувшись ко мне лицом, ты приветливо улыбнулась. - Огниан подошел к перекосившейся от времени скамейке и, увидев лежащую на ней гортензию, нахмурился.

…- Облако, - тихо прошептала девушка. - Помнишь? - она чуть приподняла брови, и на ее лоб легла небольшая складка.
- Помню. - Сильный порыв ветра вызвал у Огниана мурашки по всему телу. - Я все помню.
- Все помню, все помню, - следом за братом радостно повторила Лазарина. - Повтори, - переведя взгляд на черный бархат неба, по которому, точно бриллианты, были раскиданы звезды, она склонила голову набок.
- Когда мне плохо, - вглядываясь в точеный профиль сестры, начал Огниан, - я прихожу на крышу высокого дома. Смотрю, как по небесам плывут облака и, мечтательно выбираю из них самое большое, мягкое, пушистое и прекрасное. После представляю… Представляю, как запрыгиваю на него и улетаю. Улетаю прочь от всех проблем и невзгод. Вперед к счастью, солнцу, безмятежности.
- К счастью, солнцу, безмятежности. - Приподняв свободную руку, девушка пальцем указала на приближающуюся к городу тучу. - Полетели? - Надежда.
- Нет. - Твердость.
- Но я так хочу… - Каприз.
Лазарина начала покачиваться.
- Нет, Лала. - Непреклонность.
Отпустив руку сестры, Огниан крепко обнял девушку за талию и, прижимая ее спину к своей груди, отошел от края. - Не стоит.
- Не стоит… - Лазарина, откинув голову назад, положила ее на его плечо и засмеялась. Вначале тихо, потом громко. Огниан, чувствуя, как внутри него все сжимается от томящей душу неизвестности и едкой тревоги за сестру, содрогнулся и развернул девушку к себе лицом. - Стоит! - внезапно выкрикнула она. - Стоит! - Зеленые глаза лихорадочно блеснули.
- Лала, - с силой схватив за локоть сестру, Огниан потянул ее к выходу. - Мы уходим, - его голос звучал гулко и напряженно.
- Уходим, уходим… - пропела девушка. Закусила нижнюю губу. Послушно сделала несколько шагов вперед. - Не уходим! - резко остановившись, сердито процедила она. Дернулась. Попыталась вырваться из рук Огниана, но безрезультатно. Замерев, она опустила голову. - Один дал мне яблоко красно, другой подарил мне злат-перстень. Во сне целовал меня третий…
На лице девушки отразилась столь глубокая печаль, что Огниан, ослабив хватку, второй рукой коснулся запутанных волос Лазарины.
- Не бойся, - тихо произнес он. - Не бойся его. - Поцеловав сестру в лоб, огляделся. - Видишь, он сегодня не пришел. Его нет поблизости. Значит, - он заглянул в глаза девушки и обхватил ее лицо ладонями, - у нас есть шанс. Мизерный, но все-таки шанс. Я не знаю, как его уничтожить, поэтому… Мы сделаем то, что я презираю. Мы сбежим.
- Сбежим, сбежим… - закивала Лазарина.
- Я обязательно что-нибудь придумаю. Ты, главное, не бойся.
- Не бойся, не бойся, не бойся. - Лала отошла на шаг назад от него. - Не боюсь! - Она приподняла уголки губ. И эта улыбка напомнила Огниану улыбку безумца. - Он! Он! - Лазарина закружилась. - Добро! Добро! Добро! - Смех.
- Добро? - переспросил Огниан. - Он медленно убивает тебя! Высасывает…
- Убивает! Убивает! - перебивая его, девушка резко остановилась и выпрямилась. - Нет, Огниан! Он меня воскрешает! - сорвав с шеи крест, она кинула его в сторону. - Полетели со мной?
- Мы уходим, - сквозь зубы сказал Огниан и стал приближаться к Лазарине, как вдруг она побежала в противоположную от него сторону.
- Уходим, уходим… Ухожу! - Подбежав к краю крыши, она через плечо кинула взгляд на него. - Ты найдешь меня?
- Где? – сосредоточившись и стараясь не делать резких движений, Огниан, чувствуя, как его тело, точно заливается свинцом, аккуратно и неспешно, шаг за шагом стал приближаться к сестре. И молиться. Впервые в жизни молиться.
- Загляни в свою душу, найдешь все ответы. Он знает! Это важно! Важно! Попробуй! Не будь ты упрямцем! Главное - верь! Верь! Останови маятник! Останови! Останови, этот чертов маятник! - Она улыбнулась и, отвернувшись от него, раскинула в стороны руки. В этот миг Огниану показалось, будто могучий и свирепый ураган пронесся над его головой. - Полетели! - звонкий смех и прыжок. Застывшее «нет» в горле Огниана. После - лишь темнота от неожиданного и сильного удара в затылок.


- Найти тебя… - охрипшим голосом произнес Огниан и взял в руку гортензию. - Это неисполнимо, Лала. Мне никогда не переступить ту черту, которая нас разделила. - Поднеся цветок к носу, он вдохнул полной грудью его тяжелый, медовый аромат. - Остановить? - Ухмылка. - Невозможно, Лала. Невозможно и бессмысленно. Это не вернет мне тебя.

…- Он знает! Это важно! Важно!

- Что же ты хотела этим сказать? - Огниан сломал стебель цветка. - Вспомни обо мне… - Кинув в ближайшие кусты гортензию, он перевел взгляд на увядший, скомканный цветок малины. - Неволя. Обман. Покаяние… - Под легким дуновением ветра огонь свечи вздрогнув, затрепетал. - Он знает, важно… Лала! - С губ сорвалось рычание. Засунув руки в карманы ветровки, он нащупал там забытый мобильный телефон. Вытащив его наружу, задумался.

…- Попробуй!

- Радан… Это ведь он принес тебе эти цветы, - утвердительно произнес Огниан. - Неужели он вновь ищет со мной встречи? - Недоверие. - Зачем? Ведь именно сейчас он, как никогда, мечтает обо мне забыть. Вычеркнуть из своей жизни навсегда… - Улыбка. - У него в клетке живет милая пташка. Он беспокоится за нее, как я в свое время за тебя. - Отключив блокировку клавиш телефона, Огниан взглянул на голубой экран. Посмотрел на время: два часа ночи. - Безусловно, я хочу преподнести ему новую чашу яда… за тебя, сестра. Но для начала я должен понять, что ты имела ввиду, говоря: «Он знает. Важно». Бесспорно, он не скажет. Не скажет, если я не предложу сделку. Отныне я знаю: ему есть что терять, поэтому он согласиться. Я бы мог на этом сыграть еще и прошлой весной, но не стал. Дал ему возможность немного расслабиться. А заодно и понервничать, ведь он не знает, понял я его секрет или нет. - Огниан, открыв боковой карман борсетки, вынул оттуда скомканный клочок бумаги. - По моей маленькой просьбе Велия дала мне номер его телефона… на всякий случай. - Он рассмеялся. - Знала бы ты, Лалочка, какие страсти кипят в доме Радана! Но все старательно делают вид, что ничего не понимают и не замечают. Каждый из них столь увлечен своей ложью, что ничего не видит дальше своего носа. А мне хватило лишь пару часов, чтобы во всем разобраться. - Огниан начал нажимать на кнопки маленького черного аппарата. - Там каждый способен на предательство. Кроме, пожалуй, Авелин. - Поднеся телефон к уху, он услышал гудок. Второй. Третий. Четвертому было не суждено прозвучать, ибо на том конце низкий и ровный мужской голос произнес: «Я ждал твоего звонка, Огниан».




* Аксамит - устаревшее название плотной ворсистой, часто узорчатой ткани из шелка и золотой или серебряной нити, напоминающей бархат. В более широком смысле слова аксамит - любая драгоценная ткань.
* Болгарская народная песня «Сон». Перевод с болгарского языка на русский: Константин Бальмонт.
** Язык цветов:
1. Малина – символ обманчивой красоты, горькой доли, неволи, а также покаяния;
2. Камелия (розовая) – тоска по кому-то;
3. Лаванда – восхищение, одиночество, «Я тебя никогда не забуду», «Никто не заменит тебя»;
4. Аконит – «Оберегайся», «смертельный враг рядом»;
5. Бегония – буквально «Остерегайся!»
6. Гиацинт (красный или розовый) – «Тебя ждет множество сюрпризов», «вся наша жизнь – игра»;
7. Гортензия – «Вспомни обо мне», а так же – холодность, безразличие, изменчивое сердце.

Источник: http://twilight-saga.ru/forum/11-7542-73#1920361
Категория: Проза | Добавил: youreclipse (10.04.2014)
Просмотров: 11
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Поэзия [1081]
Проза [2410]
Народный перевод [104]




Реклама и ссылки на другие сайты в чате запрещены


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Администраторы
Модераторы
Дизайнеры
Переводчики
Старейшины
VIP
Творческий актив
Проверенные
Пользователи