помощь сайту

Если Вы считаете наш сайт полезным для себя и пользователей, посещающих наши страницы, то нам понадобится Ваша поддержка и помощь! Все подробности можно узнать в этой теме.


twitter

vkontakte

youtube




Снился ли вам Эдвард Каллен?
Всего ответов: 7916




Дневники вампира / The Vampire Diaries

Настоящая Кровь / True Blood

Академия вампиров / Vampire Academy



Главная » Статьи » Слэш и НЦ

Зона повышенного риска. Глава 2. ч.1.
Elizabet

СЛУШАТЬ

Три недели в лазарете превращаются для меня в вечность. Кажется, что этот срок нескончаем. Моя добродетель – Анжела, каждый день приходит и обрабатывает мне раны, но уже под пристальным надсмотром надзирателей, которые находятся в моей палате. Двадцать четыре часа в сутки. Меня это не беспокоит, а точнее – мне абсолютно по барабану.
Обещание Анжела держит: пока я валяюсь в лазарете, меня никто не беспокоит, словно все, кого я интересую, по словам начальника, живут в ожидании того, пока меня переведут в камеру смертников. Но и тогда ничего не меняется: полная изоляция и тишина. Эта мертвая тишина меня ничуть не угнетает, она дает покой, который изредка нарушают красочные сновидения. Это сны, которые возвращают меня к моим мальчикам, к моим грезам, к моим мечтам. Просыпаясь в жестокой реальности, я каждый раз прокручиваю эти сновидения в своей голове, как киноленту, смакуя каждое мгновение, любезно подаренное мне не то моей памятью, не то моими грезами. Однако не все мои сны радостные и счастливые, есть и такие, которые забивают голову вопросами, на которые ответов у меня нет.

Я смотрю с замиранием сердца, как муж, надев парадную военную форму, собирает со стола бумаги и складывает их в свой кейс, затем запирает его на кодовый замок. Он сосредоточен, от чего его лицо кажется деловым, даже суровым. Сегодня у него назначена очень важная встреча, и поэтому я к нему не пристаю с расспросами и не даю никаких напутствий. Джейкоб и так очень нервничает в последнее время. Я знаю, что вся его нервозность напрасна, так как он первоклассный специалист своего дела, однако, он так не считает. Пожалуй, необъективная оценка своих качеств и достоинств – это его самый большой минус в характере. Но с этим я мирюсь без особых усилий с моей стороны.

- Элизабет, ты не видела мою фуражку? – тревожные нотки и нервное топтание мужа около полок шкафа свидетельствуют о его волнении, уже достигшем предела.
- Она у тебя на голове, - тяжело вздыхаю я, понимая, что он балансирует сейчас на грани спокойствия и нервного срыва.
- О! – нервно выдыхает Джейк, касаясь руками головного убора. – И в самом деле, на голове.
- Милый, что тебя так тревожит? – Подхожу к мужу со спины и кладу руки ему на плечи, стараясь своими спокойными действиями хоть немного унять напряжение. – Ты отличный специалист, и я уверена, что ты всё перепроверил тысячу раз, всё…
- Я не об этом беспокоюсь, - хмурит брови Джейкоб, перебивая мою хвалебную тираду. - Как только я покажу эти бумаги,… всё в одночасье изменится в нашей жизни, понимаешь?
- Что ты имеешь в виду, дорогой? – спокойно интересуюсь я, стряхивая с его плеч невидимую пылинку. Я убеждена, что он как всегда всё преувеличивает и видит опасность там, где её и быть не может.
- Безопасность нашей семьи, возможно, будет под угрозой, - тихо шепчет Джейк, стараясь спрятать от меня свои глаза.
- О чем ты? – теперь беспокойство зарождается и у меня.
- Генерал Харрис не захотел ждать разрешения от Пентагона, и… опытные образцы были использованы.
- Что?... Как ты это допустил, Джейкоб? – Возмущаюсь я, поворачивая мужа лицом к себе.
- Элизабет, я пытался ему помешать, но… он пригрозил мне тем, что убьёт тебя и нашего сына. За нами постоянно следили все это время, дом был напичкан жучками…
- Был?... Подожди,… а что теперь?
- Харриса убили, - тихий шепот мужа заставляет меня напрячься. - Прослушка, слежка… и всё остальное с его смертью закончилось, но самое страшное не это, - мое сердце учащает свой бег. - В тот день, когда его убили, из лаборатории украли последний опытный экземпляр, а те, на ком испытывали первые образцы,… они бесследно исчезли… - Я перестаю дышать, виноватое бормотание Джейкоба, вызывает у меня раздражение, а смысл его слов – ужас. – Поэтому сегодня я еду не представлять свою работу, а рапортовать о том, что случилось, и о последствиях того, что может произойти, если разработки попадут не в те руки. Я уверен, что после моего рапорта,… подключат твоих ребят.

Моё молчание, немой укор в глазах были красноречивее слов. Я не хочу верить, что мой муж, мой Джейкоб, всё это скрыл от меня, что он не посоветовался со мной прежде, чем плясать под дудку генерала Харриса, что он вообще допустил такую ситуацию. Однако его виноватый вид говорит сам за себя.

- Скажи, чем это грозит окружающим? – холод и сталь в моем голосе дают понять Джейкобу, что истерик и увещеваний не будет. Сейчас не время скандалить и причитать, сейчас нужно действовать, и при этом, действовать быстро, пока совсем не стало поздно.
- Само по себе это вещество в принципе всего лишь…


- Номер восемь тысяч пятьсот девяносто девять! Встать! – Сон прерывается оглушающим воплем надзирателя. Я послушно открываю глаза и, предвидя следующую команду, поднимаюсь с нар. - Лицом к стене!

Я делаю всё, что мне велят: подхожу к стене и опираюсь о неё руками. Ключи надзирателя звенят в замочной скважине дверей, окончательно прогоняя прочь мои сновидения. Я стою неподвижно и жду новых команд, но их нет. Вместо этого распахивается скрипучая дверь, и голос надзирателя оповещает:
- К тебе священник.
Я устало закрываю глаза. Зачем он здесь? Мне ему нечего сказать.
- Здравствуйте, Элизабет, - мягко произносит священник, обращаясь ко мне, когда дверь за ним с грохотом закрывается. Я лениво поворачиваюсь к нему лицом и, облокотившись о стену, сползаю на пол, вытянутые руки кладу на колени и смиренно жду начала никому ненужного разговора.
- Разрешите, я присяду на вашу… эм… кровать? – Эхо вторит размеренному голосу капеллана, придавая ему нотки величия в этих стенах. Такое чувство, что сам Господь сейчас со мной разговаривает. Я тихонько ухмыляюсь своим мыслям и молча киваю в знак согласия. Мужчина, не торопясь, проходит в глубину камеры и присаживается на край нар, разглядывая моё последнее пристанище в этом мире. Как у всех священников, у него спокойный умиротворенный взгляд, морщинистое доброе лицо, седина на висках. В руках Библия. Одним словом - старец в рясе.

- Элизабет, вы ведь знаете, зачем я здесь? – Его взгляд печальный, утомленный. Голос, растеряв нотки величия после осмотра моей камеры, теперь растекается по её стенам, словно тягучий мед. Он убаюкивает, расслабляет, но не несет спокойствия, потому что к концу фразы виновато стихает. Конечно, я знаю причину его присутствия – сегодня состоится моя казнь. Я устало прикрываю глаза и еле заметно киваю головой.
- Дитя моё, ты не хочешь исповедаться перед смертью? – осторожно спрашивает священник, вглядываясь в моё лицо, покрытое шрамами после «знакомства» с мальчиками сучки Эванс.
- Нет, - ответ мой простой, но честный.
- Неужели ты не хочешь облегчить свою душу и тем самым спасти её? – В его голосе слышна горечь и жалость ко мне. Жалость, которую я презираю, и в которой совсем не нуждаюсь.
- Душу?!... – горько усмехаюсь его словам. - Чтобы облегчить душу, она должна быть, а у меня её нет. - Открыв глаза, вижу непонимание на лице капеллана. – Моя душа давно покинула этот мир, Отец, оставив только это бренное тело, которое по законам общества скоро завершит свой путь, так что… нечего спасать.

Священник на мои слова только сильнее сжимает библию в руках.
- Тогда давай поговорим о смерти. Ты боишься?
- Нет, - сразу и спокойно отвечаю я. Но просто «нет», похоже, его не устраивает, и я продолжаю:
- Для меня смерть - это лишь избавление от того, что меня окружает, от мира, который меня не радует, от людей, которых я не знаю или не узнаЮ, от проблем, которые меня перестали заботить… От всей этой «мишуры», которая мешает мне воссоединиться с мужем и сыном.
- Твоё желание как можно скорее покинуть этот мир совсем не радует меня, Дитя моё, - тяжелый вздох говорит об искренности его слов, о боли, о сострадании.
- Моё желание не имеет значения, Отец,… всё давно решено, - прикрываюсь этой фразой, чтобы не видеть подавленности святого отца. Как мне ему объяснить, что я и так слишком задержалась здесь? Что у меня осталось только одно желание – как можно скорее увидеться со своими самыми родными людьми, воссоединиться и навечно остаться с ними.

Священник, видимо, осмыслив, что больше от меня он ничего не услышит, печально вздохнув, поднимается с нар и направляется к дверям.
- И всё же… Элизабет, несмотря ни на что, я буду молиться за тебя,… за твою душу, - тихо говорит капеллан и стучится в железную дверь, чтобы покинуть мои «хоромы».
- Номер восемь тысяч пятьсот девяносто девять, встать лицом к стене! - тут же раздается громогласный голос надзирателя, а за ним и это выносящее мозг лязганье ключей. Этот перезвон каждый раз заставляет вставать дыбом все волосы на моей коже. Я, сжав зубы до скрежета, поднимаюсь, поворачиваюсь к стене и снова опираюсь о неё руками. Вот и вся исповедь. Священник выходит из камеры, за ним закрывается дверь, а я вновь возвращаюсь на нары, чтобы прокрутить детально сон, который был перебит на самом интересном моменте. Однако момент упущен, и в голове, кроме каких-то обрывочных фраз, ничего нет. Снова глухая пустота.

Сколько я вот так, бездумно, лежу на нарах - не знаю. Сейчас время не имеет значения, но без сопроводительных возгласов надзирателя, дверь моей камеры отворяется, и в мою «обитель» заходит «гость». И надо сказать, этот гость, всем гостям гость!

- Элизабет, я… палач, работающий в этой тюрьме, - просто, без намека и фарса, представляется мне мужчина с внешностью Квазимодо. Наверное, тот, кто его избирал на такую должность, очень хотел, чтобы заключенные чувствовали ужас предстоящей кончины. Мол, сама смерть пришла забрать их грешные души. Ну, что ж, впечатляет, наверное,… но только не меня. Сама сейчас выгляжу не лучше. Всё, что я испытываю, так это жалость. Ему с этой внешностью ещё жить и жить, а точнее мучиться, а я… уже приближаюсь к финишной прямой, и мне абсолютно неважно, с чьей помощью я её достигну.

- Я пришёл рассказать тебе, как всё будет проходить, - несмотря на его жуткую внешность, голос у палача приятный, слышны добрые нотки его характера. Удивительно, как с такой работой он не растерял человеческое тепло, не разочаровался в людях?
- Не нужно, - останавливаю я его. - Зачем время тратить впустую? Как есть, пусть так и будет.
- Тогда, быть может, ты чего-нибудь желаешь? – интересуется он. – Ну, например, ты имеешь право на последнюю трапезу или…
- Душ, - перебиваю я палача, пресекая список предполагаемых желаний и возможностей тюрьмы.
- Что? – теряется палач, услышав моё желание.
- Я хочу принять горячий душ, - спокойно повторяю я свою просьбу.

«Квазимодо», немного потоптавшись на месте, одаривая меня своим проникновенным взглядом, всё же через мгновение положительно кивает головой:
- Хорошо. Может всё-таки ещё что-нибудь?
На его вопрос я лишь измученно улыбаюсь. Боже, как же хочется уже поскорей со всем этим покончить.

Стоя под струями горячей воды, я расслаблено вожу мочалкой по телу, наслаждаясь тем, как очищая каждую клеточку, гель для душа наполняет кожу благоухающим ароматом. Сейчас хорошо и спокойно. Клубничный запах геля практически вытеснил всю тюремную вонь.

- Наслаждаешься? – нарушает тишину и идиллию момента женский голос, прозвучавший за моей спиной. Я без особых усилий узнаю, кто решил побеспокоить меня, поэтому даже не удосуживаюсь повернуться к незваному гостю. Да и зачем? Если бы Эванс хотела меня убить, то она сделала бы это той ночью, а сегодня в этом уже нет никакого смысла. Зачем ей рисковать, когда скоро и так всё закончится? Даже усилий прилагать не требуется.
- Блэйк, не сердись на меня, - продолжает блондинка, не обращая внимания на моё пренебрежение. – Через пару часов твой труп уже будут закапывать в землю, а я… мне очень нужно то, что у тебя есть на Аро.

В её голосе слышу волнение, горькое отчаяние. Увидев, что я выключаю воду в душевой, она торопливо преподносит мне длинное махровое полотенце.
- Зачем? – повернувшись к ней лицом, принимаю полотенце из её рук.
- Понимаешь, я хочу ему отомстить, - начинает Эванс откровенный разговор. - Это по его вине я гнию здесь, - она, злясь, бьёт кулаком о стену. – Я знаю о нём практически всё, но этого недостаточно, чтобы его «утопить» раз и навсегда, а с твоей помощью…
- Ты зря сюда пришла, - вытирая свои волосы полотенцем, тихо отвечаю ей. - Ты ведь уже знаешь, что я ничего не помню. Да и к тому же, ты сама сказала, что через пару часов мой труп уже будут закапывать в землю. Меня всё это уже не интересует.

Блондинка разочарованно сползает по стене на пол. Видимо, последняя её надежда рухнула, как карточный домик.
- Ты была моей единственной возможностью поквитаться с этим…ублюдком, - хрипло проговаривает она слова, глядя на меня снизу вверх. – А после того, как приговор в отношении тебя приведут в исполнение, и Аро узнает, что он потерял тебя навсегда, а с тобой и то, что ему так нужно… Я думаю, что мне тоже не жить, - от удивления моя бровь взлетает вверх. - Я сделала всё, чтобы он не узнал, что ты находишься здесь, в этой тюрьме, - отвечает Эванс на мой немой вопрос. – Ну, конечно не без помощи этого придурка - начальника тюрьмы, - усмехается она, - который ест у меня с ладошки, как воробей, и верит во всё, что я ему напеваю в постели по ночам... Короче, когда Аро узнает, что я помешала ему тебя отсюда вытащить, он меня отправит за тобой следом на тот свет.

Так вот почему этот месяц был таким спокойным и убийственно тихим. С одной стороны – Анжела, с другой – Эванс…
- Тогда не будем прощаться, - бросаю я ей в ответ, надевая хлопчатобумажные штаны и рубашку, которые мне выдал палач. – Скоро встретимся и сочтемся.
- Н-да, - Эванс горько усмехается моей неудавшейся шутке. – Знаешь, а твоему сыну повезло больше, чем моему брату. Если бы твой малыш попал в поганые руки Аро,… - она с презрением плюёт на пол. - Этот гад падок на маленьких мальчиков, а ещё он настоящий садист. Если бы ты только видела, что он сделал с моим Себастьяном…
- Не надо, - я присаживаюсь рядом с ней. Мысль о том, что мой малыш избежал такой страшной участи, как ни странно, успокаивает моё сердце. Моё оно успокаивает, а её скорей всего заставляет изнывать от боли и горьких воспоминаний. Я чувствую её боль, которая выражается через злость, но изменить что-либо не в моих силах. Мучить её этими страшными воспоминаниями мне не хочется, я знаю, что такое боль, и какой она бывает беспощадной.
- Как видишь, Вальтури не только твою семью уничтожил, - подводит итог моя собеседница в надежде на то, что я передумаю и выдам ей «козырь» на Аро. Но, увы!
- Мне очень жаль, но… я действительно ничем не могу тебе помочь, - тихо шепчу ей.
Блондинка в ответ лишь участливо сжимает мою руку, понимая, что для неё это крах.
- Прости за то, что причинила тебе боль и… за это, - неловким взмахом руки она указывает на уродливые шрамы на моём лице. – Я за долгие годы, что просидела здесь, оскотинилась, стала настоящей сукой. Иначе ведь не выжить, понимаешь?
- Это уже для меня неважно, - спокойно отвечаю я, поднимаясь с пола. – Госпоже Смерти всё равно, кого с собой уводить: красавицу или чудовище… Главное - время пришло, и мне пора идти.

Ухожу я без оглядки, без прощальных слов, так как эти нюни никому не нужны. Не та ситуация.

Время. Сегодня это понятие для меня потеряет всякий смысл. Я перестану за ним следить, пытаться его ускорить или приостановить, чтобы реализовать задуманные планы. Сегодня оно плавно трансформируется в бесконечность. И только Богу известно, где будет протекать моя бесконечность: в адском пламени Преисподней или на небесных просторах рая. А пока: серость стен, невыносимое лязганье ключей, суровые взгляды надзирателей…

Я иду в сопровождении вооруженного охранника, палача и священника по длинному серому коридору в комнату, где состоится моя казнь. Походка легкая и непринужденная. Всё мои мысли о воссоединении со своей семьёй. Может у кого-то другого в этот момент и пролетала бы вся жизнь перед глазами, но только не у меня. Моя жизнь мне неведома, она от меня скрыта, поэтому и «пролетать» нечему. Наоборот, моё тело наполняется абсолютным спокойствием. Наконец-то, я получу покой и тишину, наконец-то, весь этот кошмар, про который так много говорили, но которого я совсем не помню, для меня закончится.

- Стоять! – раздается голос охранника, когда мы подходим к тем самым дверям. Я останавливаюсь. Палач открывает дверь, и мы все по очереди заходим внутрь.
- Лицом к стене! – Снова горлопанит охранник. Я поворачиваюсь к стене, опускаю голову вниз и жду следующей команды.
- Снимите с неё наручники, - слышу за спиной голос палача. - Я уверен, что с ней у нас проблем не будет.

Охранник не торопится исполнять приказ палача, видимо, взвешивает все «за» и «против». Я же смиренно жду, мне всё равно, в какой последовательности будет происходить процедура подготовки к казни. Через непродолжительное количество минут охранник освобождает меня от наручников. Все манипуляции проходят в тишине. Когда меня освобождают, я поворачиваюсь и начинаю разглядывать комнату: она небольшая, практически в каждой стене есть стеклянные окна, которые сейчас были завешаны темными шторами; пол и стены выложены темно-зеленой плиткой, дизайнерским решением тут даже и не пахнет, настолько она убого смотрится; посреди комнаты стоит огромное черное кресло с ремнями-фиксаторами, от которого в соседнюю комнату отходит какой-то шланг или шнур, это уже не столь важно; в углу комнаты стоит телефонный аппарат, а на одной из стен висят часы, секундная стрелка которых плавно бежит по полю циферблата.

- Ну, что? Готова? – Раздаётся тихий голос палача, который смотрит на меня с тоской и умилением. Я молча качаю головой и подхожу к нему. Он участливо помогает прилечь на кожаное кресло, а потом начинает пристегивать меня к нему ремнями. Всё это он делает бережно, с особой осторожностью и вниманием, словно боится причинить мне боль. Я же лежу и смотрю в потолок. Закрепив на моих руках и ногах ремни, палач берет жгуты и пережимает ими мои руки, наверное, для того, чтобы выступили вены.

- Сейчас будет немного неприятно, - заботливо проговаривает он своим спокойным голосом и, прокалывая кожу, вводит по очереди сначала в одну руку, а затем и в другую иглы с трубочками как у капельницы. Я лежу спокойно, не мешаю ему выполнять свою работу. Подготовка практически завершена. Охранник выходит из комнаты, оставляя меня со священником и палачом наедине. Интересная компания, не правда ли?

- Я сейчас открою шторы, - говорит палач, поправляя заботливо мою выбившуюся прядь волос за ухо. – За окном будут твои родственники?
- Нет, - тихо отвечаю я. – Мне сказали, что я сирота.
Палач в удивлении, а священник крестится, что-то бормоча себе под нос.
- Ну, тогда, может, ты хочешь сказать что-нибудь нам,… пока я не открыл шторы, где будут, полагаю, только представители власти, – неловко показывая на себя и на священника, мой палач тем самым пытается оказать мне хоть какое-то участие. Бедняга, такое чувство, что ему намного тяжелее, чем мне. Хотя, может и тяжелее, ведь его долг – приводить в исполнение волю общества, интересы которого были мной, вроде как, нарушены.
- Нет, я ничего не хочу говорить, - непринужденно поддерживаю я разговор. - Но у меня есть просьба…
- Просьба?… Какая? – тут же реагирует на мои слова палач.
- Я знаю, что раньше я просила не рассказывать мне, что со мной будут делать, но теперь… я передумала, - глаза палача наполняются непониманием. – Расскажи, как ЭТО будет проходить.
- Сейчас? – голос мужчины немного осип от напряжения. Похоже, такая предсмертная беседа была, по его мнению, мазохистским приёмом с моей стороны. Может быть, так и выглядит со стороны, но на самом деле я не хочу лежать в тишине под жалостливыми взглядами палача и священника. Нужно как-то убить время, которое в виде секундной стрелки, плавно двигалось по циферблату часов.
- Ты уверена, что хочешь это услышать?
- Да, - отвечаю я, не сомневаясь. Это лучше, чем слушать тишину и молитвы священника. – Ведь казнь должна состояться ровно в шесть часов, не так ли?
- Да, в шесть.
- Тогда у нас для этого есть ещё время, - подбадривающее проговариваю я. – Так что… давай!
- Ну,… через специальный вакуумный прибор по моей команде, - поглядывая на священника, нерешительно начинает палач. - В твой организм закачают «sodium thiopental», который используется при операциях для анестезии. В больницах его вводят в количестве от ста до ста пятидесяти миллиграмм, а тебе введут повышенную дозу, примерно где-то пять грамм, - заботливо уточняет мой «нежный» палач. - Благодаря этому препарату ты погрузишься в глубокий сон, - при этих словах я закрываю глаза. Одно упоминание о вечном сне вызывает в моём сознании образы моих дорогих мальчиков. - Затем по трубкам будет пущен «pancuronium bromide», он парализует диафрагму и твои легкие. Ну, а потом – «potassium chloride», этот яд остановит твоё сердце… навсегда, - уныло заканчивает мужчина, давая понять, что описание процедуры окончено.
- Ну, что ж, - открыв глаза, бодро проговариваю я, улыбаясь палачу и священнику, вызывая ужас и панику на их лицах, - не всё так плохо, как кажется на первый взгляд.

Заснуть здесь, а проснуться в объятьях мужа и сына - не самая плохая перспектива для меня, правда?
- Уже почти шесть, я думаю, что пора, - виновато шепчет палач, стараясь не смотреть мне в глаза. Интересно, он все казни так близко принимает к сердцу или только мою? Впрочем, какая мне разница?! - Ты готова?
- Да, - без страха и сомнений отвечаю.

Открываются шторы, кто за ними - меня совсем не интересует, ведь там нет никого, кто мне дорог. Часы показывают ровно шесть. Я с облегчением закрываю глаза: наконец-то, время пришло! Руку обдает прохлада - по венам растекается жидкость, веки тяжелеют, словно наливаются свинцом. Если бы сейчас захотела открыть глаза – не смогла бы, тело не слушается, оно заполняется убийственным ядом. Пока мозг не отключился, начинаю свой личный отсчет, беря за основу сердечный ритм:

ТУК…
Лицо моего сына,…
ТУК…
…его улыбка,… маленькие ручки, которые он тянет ко мне.

ТУК…
Лицо мужа,… его любящие глаза,…

ТУК…
…забавная ухмылка, которой он меня одаривает, когда я смотрю на него сердито,… его нежные руки, которыми он бережно прикасается ко мне.

ТУК…
Мы все вместе возле нашего дома валяемся на мягкой траве,… звонкий смех моих мужчин,… мой счастливый крик: «Я Вас люблю-ю-ю-ю!»…

ТУК…

ТИШИНА… ТЕМНОТА… ПОКОЙ…
- Привет, солнышко моё, - открываю глаза и вижу Джейкоба. Он стоит в своей «крутой» позе: тело расслаблено, руки в карманах джинсов, рубашка навыпуск – верхняя пуговица расстегнута, на лице моя любимая ухмылочка. Господи, как же я по нему соскучилась! Я подхожу неторопливо к нему и чувствую, как его теплые руки ласково касаются моих щёк. Слёзы радости начинают медленно катиться с глаз.

- Ну-ну,… что за слёзки? – шутливо ворчит он, вызывая своим голосом дрожь во всём моём теле, такую приятную, родную, такую сейчас необходимую.
- Я знала, знала, - с придыханием шепчу, разглядывая его красивые черты лица. - Знала, что мы будем вместе, - он в ответ улыбается мне лучезарной улыбкой, заряжая своей энергией и любовью, которая сквозит в каждом его жесте, в каждом взгляде, в каждой черточке его лица.
- Джейкоб, - кидаюсь я в его объятья, хватаясь за него, словно за спасательный круг. - Я так по тебе скучала…Мне так было плохо…
- Тиш-ш-ш, - слышу его шепот. - Успокойся, девочка моя, - крепко обнимает и ласково целует меня в макушку. - Не нужно больше слёз. Я здесь, я рядом. - И мне становится так хорошо, так спокойно в его объятьях. Я понимаю, что я там, где мне и положено быть. Спокойствие и счастье переполняют мою душу. Впервые за последнее время я вновь могу дышать полной грудью, наслаждаясь близостью своего мужа. Джейкоб, нежно стирая с глаз мои слезинки, начинает покрывать мокрые дорожки от них маленькими поцелуями. Еле касаясь моей кожи своими горячими губами, он заставляет моё сердце колотиться внутри, как ненормальное. Тихий стон, который вырывается из моей груди, подталкивает его на более решительные действия, и он, не раздумывая, накрывает мой рот страстным поцелуем.
Спасибо, Господи!



$$$---$$$
Приветствую читателей фф "Зона повышенного риска". Думаю, что эта глава Вас немного шокировала - казнь в отношении Элизабет всё же привели в исполнение. Что же будет дальше? Как всегда жду Ваших комментариев на форуме и напоминаю, чтобы Вы не забывали благодарить бету этого фанфика (Mariela) за её труд и старания. Ваша Лена.


Источник: http://twilight-saga.ru/forum/44-8534-3#1922490
Категория: Слэш и НЦ | Добавил: Yalen@ (31.05.2014)
Просмотров: 173 | Комментарии: 14
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Все люди [8170]
Общее [507]
Альтернатива [5693]
Продолжение саги [1586]
Актерская жизнь [2379]
Отдельные персонажи [829]
Стеб [238]
Слэш и НЦ [3327]
Флешбек [48]
Мини-фики [492]
Наши переводы [2376]
Кроссовер [278]




Реклама и ссылки на другие сайты в чате запрещены


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Администраторы
Модераторы
Дизайнеры
Переводчики
Старейшины
VIP
Творческий актив
Проверенные
Пользователи