помощь сайту

Если Вы считаете наш сайт полезным для себя и пользователей, посещающих наши страницы, то нам понадобится Ваша поддержка и помощь! Все подробности можно узнать в этой теме.


twitter

vkontakte

youtube




Во что вы верите больше?
Всего ответов: 7547




Дневники вампира / The Vampire Diaries

Настоящая Кровь / True Blood

Академия вампиров / Vampire Academy



Главная » Статьи » Слэш и НЦ

Зона повышенного риска. Глава 1. ч.2.
Elizabet

СЛУШАТЬ

Открыв глаза, от разочарования чуть не вою – я до сих пор жива! Мать их всех за душу!..
А ведь так надеялась, что дорога на небеса мне уже обеспечена. И тут такой облом…

- Ну, наконец-то, ты очнулась, - слышу обеспокоенный голос, принадлежащий молоденькой девушке. Опухшими глазами пытаюсь рассмотреть свою посетительницу, которая без устали копошится около меня: невысокого роста, с длинными темно-каштановыми волосами, аккуратненький носик и пушистые ресницы на миловидном личике.
Ну, прямо ангел во плоти! Не хватает только крыльев и нимба. Чёрт!

- Как ты себя чувствуешь? – Встревожено интересуется девушка.
Вместо ответа тишина. Разговаривать о своём здоровье мне не хочется. Да кому оно на хрен нужно?

Однако понимаю, что молчание вряд ли удовлетворит заботливую медсестру, не сводящую с меня глаз, поэтому отвечаю вопросом на вопрос:
- Где я? – Голос осипший, словно говорю не я, а какой-то старик. Пересохшие губы от движения начинают трескаться и кровоточить. Несколько капель крови попадают в рот, отчего у меня появляется неуемное желание сплюнуть на пол.
- Ты в тюремном лазарете, - виновато шепчет моя благодетельница, приподнимая мне голову, чтобы напоить. Я делаю пару глотков и невольно кривлюсь от боли, которая пронзает моё тело и концентрируется в детородном органе, изнывающем от «жестокой ласки» моих ночных «любовников». Спазмы, скручивающие мои внутренности в тугой узел, кажутся нескончаемыми, но я их игнорирую, как и реальность, в которой я прибываю. Физический дискомфорт, как и прежде, меня не особо волнует, однако, сердце все же ускоряет свой ход, кровь, словно кипучая лава, начинает свой бег по венам, поднимая температуру тела до максимального предела, сама я покрываюсь испариной, а внутренняя часть моих бедер кровью. Такое незамысловатое действие – сделать пару глотков воды, а столько труда и сил уходит на это, всё равно, что пробежать марафон. Двигаться и проверять, все ли функции могут выполнять руки и ноги, я уже не решаюсь. Выдохлась. Да и экспериментов на сегодня, думаю, достаточно. И так понятно, что блондинка Эванс слова на ветер не бросает – «разукрасила» меня по первому разряду, лучше не придумаешь.

- Ты можешь рассказать, кто тебя так? – Интересуется девушка, помогая мне опустить голову на подушку и внимательно наблюдая за моими телодвижениями. Я устало вздыхаю и закрываю глаза, не желая вспоминать события, которые привели меня в лазарет. Да и что вспоминать? Полагаю, что всё самое ключевое случилось уже без меня.
- Я понимаю, тебе тяжело сейчас говорить, думаю, что и не хочешь… - Правильно понимаешь. Вот, если бы ты ещё и сама свалила - тебе бы цены не было. – Но пойми,… я должна тебе кое-что сказать, - и снова этот виноватый тон, как будто моё покалеченное тело - это её рук дело. – Элизабет, когда тебя принесли сюда, то… на тебе живого места не было.

Что ж, видимо, мальчики блондинки повеселились на славу. Однако жалеть, что я пропустила это пиршество гиен - не буду.

- Уж не знаю, что там с тобой делали, но… после ЭТОГО,… ты вряд ли… сможешь иметь детей. Прости, доктор Браун сделал всё, что было в его силах, но...

Из моей груди вырывается иронический смешок. Если бы сейчас моё тело способно было нормально функционировать, я бы от смеха уже сложилась пополам. Перед этой невинной овечкой лежит смертница, которой осталось жить меньше месяца, а она сожалеет о том, что у неё больше не будет детей. Так и подмывало заорать: «Какого хрена вы вообще меня спасали? Кто вас об этом просил?»,… только сил даже на этот безумный вскрик не осталось.

- Ты только не расстраивайся, - её рука нежно поглаживает моё плечо, видимо, медсестра приняла мою попытку рассмеяться за отголосок боли. - Медицина не стоит на месте, может, к тому времени… когда-нибудь,… что-нибудь и придумают.

Её неопределенность во времени, виноватый тон, да и вообще весь этот дурацкий разговор уже порядком утомили меня, поэтому я из последних сил, которые у меня остались, просто шепчу: «Уходи!» и проваливаюсь в сон, одурманенный болезненными спазмами, отзывающимися по моему покалеченному телу.

Солнечные лучи озаряют гостиную теплом, делая комнату светлой и просторной. Энтони сидит на ковре у моих ног и играет со своими обожаемыми игрушками. Я, изредка бросая на него взгляд, вслух читаю ему его любимую книгу.
- Мама, скажи, а ты ведь тоже была солдатом когда-то? – Перебивая меня, неожиданно интересуется Энтони.
- Да, малыш, была, - ласково отвечаю, попутно приглаживая непослушную прядь его волос. И почему этот вопрос вдруг возник в его маленькой головке?
- И тебя учили стрелять и драться? – Оторвавшись от своих игрушек, с любопытным задором задает сын следующий вопрос.
- Да, учили, - честно отвечаю я. – А что?
- Ну, ты ведь девчонка! – Возмущается Энтони, вызывая у меня приступ бесконтрольного смеха. – Разве могут девчонки драться лучше, чем парни?
На такой выпад я лишь целую сына в лоб и, отложив книгу в сторонку, поднимаюсь с пола.
- А ты поинтересуйся у отца. Он на своем примере знает, как дерутся девчонки.

Сын, недолго думая, сорвавшись с места с криком: «Папа! Папа!», мчится в кабинет Джейкоба. Я, не удержавшись от любопытства, неслышно следую за ним, чтобы узнать, как на этот вопрос ответит муж. Признается ли он сыну, что, когда мы учились в военной академии, я уложила Джейкоба на лопатки?

- Папа, - начинает разговор Энтони, удобно усаживаясь на коленях у отца. – А, правда, что девчонки дерутся лучше, чем мальчишки? - Спрятавшись за дверью, я с умилением наблюдаю через щель за «серьёзным разговором» своих мужчин, стараясь не выдать своего местонахождения подступившим смехом.
- Что? – Слышу, как наигранно возмущается Джейкоб. – Девчонки?... Да никогда в жизни! – Восклицает муж, подбрасывая Энтони на руках чуть ли не до потолка. Сын заливисто хохочет. – Девчонки беззащитные, хрупкие и нежные создания, - продолжает Джейк, забавляясь. - А мы – мужчины – сильные, смелые и отважные. Мы должны их защищать. Ну, а чтобы их хорошо защищать, мы много тренируемся и, соответственно, деремся лучше, чем они, потому что мы - настоящие войны! - Победоносно кричит муж, в очередной раз, подбрасывая сына. Я на эту тираду лишь тихонько усмехаюсь.
- А как же мама? – Не унимается Энтони. – Она девчонка и… была когда-то солдатом?- Я вижу, как мой маленький проказник пытается сложить эти два понятия в своей головке, и по складочке на лбу понимаю, что у него это плохо получается.
- У-у-у!... Мама! – Голос мужа уже звучит не так весело и беззаботно, как пару минут назад. – Наша мама не просто девчонка, - слышу, как заговорщически шепчет Джейкоб, словно раскрывает сыну тайну вселенского масштаба. - Наша мама – крутая супер-девчонка! Таких практически, больше нет, - я улыбаюсь словам мужа. Надо же, этот хитрец как всегда смог выкрутиться. Наверное, он заметил, что я подслушиваю их разговор. Ну, и ладно!

- Так значит, её не нужно защищать как других девочек? – Обиженно фыркает Энтони, расстроенный таким открытием. Сердце моё непроизвольно сжимается в груди. – Она сама ведь за себя сможет постоять?!
- Да ты что! Её нужно защищать ещё лучше, чем остальных, - возмущается уже совсем не наигранно Джейкоб.
- Но почему?
- Потому что… она у нас единственная и неповторимая, - уже более спокойно и нежно говорит Джейкоб, заставляя моё сердце колотиться в груди, как ненормальное. – А таких защищают ценой собственной жизни, сынок.


Сон ли мне снился, или это были мои воспоминая? Не знаю. Да и важно ли это теперь? Картинка исчезла, а с ней исчезла и я. Осталась только пустая телесная оболочка.

Глаза открывать не хочется, даже двигаться лень. Всё равно ничего нового я не увижу, так зачем напрягать тело? В руке чувствую дискомфорт, похоже, вставлена игла в вену. Значит, я под капельницей. В палате так тихо, что слышно, как где-то под потолком жужжит муха. Получается, ко мне никого не подселили, пока я была в отключке. Отлично, никто не будет дурить голову, она и без того периодически напоминает о себе головными болями. За дверями слышу шаги и тихий разговор двоих, к которому поневоле прислушиваюсь.

- Да вы просто не знаете её, - возмущается один из мужчин, разрезая мертвую тишину лазарета своим скрипучим голосом. По интонации слышно, что он раздражен и чем-то очень обеспокоен.
- Для того чтобы её лечить, мне не нужно её знать, - спокойно отвечает второй. В отличие от первого, голос у него тихий, уверенный и мелодичный. Для моей больной головы – бальзам.
- И всё же я настаиваю на том, чтобы в палате присутствовал хотя бы один надзиратель, - всё так же недовольно высказывается мужик-скрипучка, раздражая своим голосом остатки моей нервной системы. – Поймите, доктор, она очень опасна.
- Так опасна, что позволила себя «распотрошить», как рыбу? – Не отступает доктор, в голосе которого теперь улавливаю нотки раздражения. – Не смешите меня, господин начальник. Чего мне бояться? Эта девочка после того, что с ней случилось, в течение двух-трёх недель не сможет даже нормально ходить, не говоря о чём-то большем. А вы… Опасна! - Недовольно фыркает он.

После услышанного открываю глаза. Мозг лихорадочно начинает переваривать поступившую информацию. Если эти двое говорят обо мне, то с уверенностью можно заявить, что будущее у меня вполне перспективное: две-три недели проваляюсь в тюремном лазарете, а там - целехонькая и здоровенькая - направлюсь прямиком на казнь. И на хера столько напрасных усилий? Вот за что не уважаю докторов, так это за то, что они не могут, когда нужно остановиться. Для них клятва Гиппократа и повышенный гуманизм, как удавка на шее.

- Да если хотите знать, доктор, эта девочка, как вы выразились, лучшая выпускница Вест-Пойнта - высшего федерального военного учебного заведения армии США. Не так давно она входила в первый оперативный отряд Специального Назначения «Дельта», в котором прослужила три года. Она лучшая из лучших! – Брошенная начальником тюрьмы информация заводит моё сознание в тупик, однако, я продолжаю невольно слушать. - Для неё убить вас – плёвое дело. А если бы вы видели, что она сделала с убийцей своего мужа - Джеймсом Батлером, то вы бы сейчас не были так самоуверенны в своих высказываниях, - начальник тюрьмы замолкает, и наступает тишина.

Молчание доктора может означать только одно – впечатлен до глубины души. Честно сказать, впечатлен не только он. Вот так по крупицам узнаешь о себе много интересного: первый оперативный отряд Специального Назначения «Дельта»… Ого! Я в шоке. Так вот о чём говорила Брендон. Однако знание не приносит облегчения, хочется от него отмахнуться, как от назойливой мухи, которая по-прежнему навязчиво жужжит в стенах тюремного лазарета.

- Тогда я не понимаю, почему она здесь, в этой тюрьме? – Шок и впечатление доктора сменяются непониманием. Я же теперь слежу за разговором более внимательно, напрягаю свой уставший мозг на объективный анализ. – Разве не должна она быть в Форт-Льюисе - тюрьме для военнослужащих?
- Я даже не знаю, что вам на это сказать, - отвечает начальник, в голосе которого проскальзывает какая-то неуверенность. – С этой девочкой не так всё просто.
- Что вы имеете в виду?
- О том, кто она на самом деле, в документах, пришедших на неё, не было ни слова, - начальник понижает голос на несколько альт, беспокоясь за то, что их разговор может кто-нибудь подслушать.
Знал бы он, кто является сейчас его самым жаждущим слушателем, наверное, замолчал бы.

- Сказано только, что она - молодая женщина, чудом оставшаяся в живых после нападения серийного маньяка-убийцы, проникшего в дом Блэйков и убившего её мужа и сына. О том, что она каким-либо образом отличается от миллионов наших граждан - ни слова.
- Тогда с чего вы взяли, что она… это… «лучшая из лучших»? – С сомнением теперь интересуется доктор, тоже понизив голос.
- Моё внимание привлекла запись в документах, что Элизабет Блейк сумела выследить этого самого серийника и… прикончила его.
- Ого! – Удивление доктора мне не кажется наигранным.
- Я начал пробивать её по своим каналам, - продолжает пояснения говорливый начальник. – Мне показалось странным, что молодой девушке за убийство серийника, который положил всю её семью и множество других семей с целью наживы, как написано в документах, грозит смертная казнь. Я принялся «копать»… не без помощи со стороны, конечно, ну,… это не столь важно, - отмашка начальника дает понять, что кто-то ещё интересовался мной и тем, кто я на самом деле. – Так вот,… и наткнулся на очень интересные моменты, которые были скрыты на суде. Первое - помимо того, что она служила в ВС США, я выяснил, что серийный убийца – это наёмник и правая рука одного влиятельного сукиного сына – Аро Вальтури, который занимается разработками всех видов оружия, в том числе, и ядерного. Второе - Муж Элизабет был военным ученым, который последние годы работал над созданием нового вида оружия массового поражения. Его разработками заинтересовался Вальтури и, полагаю, что он захотел их заполучить, а там дальше… Только Бог знает, что произошло на самом деле.
- А разве такого рода разработки - не секретная информация? – Доктор, как всегда бьет в точку своими вопросами, словно мы были с ним на одной волне. – Как этому Вальтури удалось узнать об их существовании, да и о самом Блейке?
- Не знаю, - оправдывается начальник. - Вроде там произошла какая- то утечка информации. Мне больше ничего не удалось выяснить. Да и это,… то, что я вам рассказал, обрывки целой цепочки фактов.
- Н-да-а, - голос доктора теперь звучит тихо и задумчиво. Видимо, мужчина переваривает тот поток информации, который получил от болтливого начальника. И скажу только одно: «Было, над чем задуматься!»

- Мне непонятно только, почему эта девушка сама на суде не сказала, что она бывшая военнослужащая?
- А это, доктор, больше по вашей части, чем по моей. - Фыркает начальник тюрьмы. Можно было только представить, какое лицо сейчас было у врача. – Мне лишь совсем недавно стало известно, что она… Как это сказать?... Эмм-м, потеряла память, что ли?!... Короче, она практически ничего не помнит.
- Вот тебе и новость! – Оживление доктора сквозит шоком. – Как можно было назначать слушанье в суде, не проверив её психическое состояние?... Не сделав соответствующие анализы, тесты… А может у неё раздвоение личности?... Или синдром…
- Эй-эй, доктор, остановитесь! Я же вам сказал, что с ней не всё так просто. Её дело шито белыми нитками, понимаете? Кому-то очень нужно было сделать так, чтобы эта малышка «без суда и следствия» попала прямиком на электрический стул, но в нашем случае, на смертельную инъекцию. Этот КТО-ТО воспользовался её пробелами в памяти, и теперь старается замести следы её казнью. Видимо, боится, что она может вспомнить и рассказать то, о чём никто знать не должен.
- Ну, вы меня просто ошарашили, - признание врача звучит с издевкой и претензией. – Я теперь даже и не знаю, что делать. И вообще, - возмущается мужчина. - Зачем вы мне всё это рассказываете?
- Для того, доктор Браун, чтобы вы отнеслись к данной ситуации как можно серьёзнее, - деловито парирует начальник. - И не пренебрегали своей и ваших сотрудников безопасностью.
- Вы хотите сказать, что она может…
- Ну, если не она, - делает непродолжительную паузу в своих словах начальник. - То смогут другие.
- Не понимаю… Кто?
- Я говорю про Аро Вальтури, - злится начальник на наивность доктора. – Если он узнает, что жене Джейкоба Блейка осталось жить чуть менее месяца, а она единственная, кто, возможно, знает, где находится ТО, что его интересует, Как вы думаете, он поступит?
- Ну-у-у, думаю, он захочет её заполучить живой и невредимой, - бормочет доктор, провозглашая свои выводы.
- Я тоже так думаю, а если учитывать, что она нужна и властям… За этой девчонкой начнётся самая настоящая гонка, - теперь уже как-то обреченно говорит начальник. – Такая, что ад покажется нам раем. А может уже всё началось, а мы тут… Вот поэтому, я настаиваю усилить охрану в лазарете, так как …кто его знает, что нас ждёт в течение этого месяца?!
- Ну, раз дело обстоит так, как вы рассказываете,… то мне остается только подчиниться вашему решению безоговорочно, - наконец-то, соглашается доктор. – А теперь вы меня простите, но мне нужно осмотреть нашу… Эмм-м… арестантку.
- Да-да, конечно, идите, но, доктор… я надеюсь, что этот разговор останется между нами? Мне бы не хотелось вам напоминать о конфиденциальности, вашем контракте и…
- Не беспокойтесь, - холодно перебив тираду начальника тюрьмы, заверяет его доктор. - Я помню все пункты договора. Об этом разговоре никто не узнает.

Да уж!... Как много интересного можно почерпнуть для себя из беседы двух абсолютно незнакомых тебе людей?! Что тут можно сказать? Я мало помню, что там говорили на суде по поводу убийства этого… падонка, который лишил меня семьи, но о том, что я была военнослужащей,… такого я бы не забыла, если бы это там прозвучало. Хотя… разве в тот момент мне было до этого дела? Нет.

Вывод напрашивается сам и тут уж ни отнять, ни прибавить: моё прошлое – закачаешься, будущее (в перспективе на ближайший месяц) – ещё круче, а среди этого дерьма, в самом центре событий, даже не подозревая об этом - Я. Остаётся теперь только один вопрос – что мне со всем этим делать?... А ничего! Память спит, сохраняя мою нервную систему. Ну, и ладно. То, что мне стало известно – никакой роли для меня уже не играет: бывшая выпускница, бывший агент спецотряда, бывшая жена, бывшая мать… всё бывшее, ничего настоящего. От этого ни холодно, ни жарко. Чего тогда трепыхаться-то?
Я закрываю глаза и мысленно слежу, как сердце вновь начинает спокойно отбивать удар за ударом, а дыхание становится ровным и тихим. Полный релакс.

Просыпаюсь я от звона стеклянных баночек, которыми гремит моя «добродетельница» в медицинском халате.
- Проснулась? – Довольно выдыхает девушка, улыбаясь своей невинной улыбкой. – Вот и хорошо, сейчас мы обработаем твои раны,… где нужно, сделаем перевязку.
Я молча наблюдаю, как её пальчики порхают над баночками с разными растворами и мазями, и замечаю, что руки медсестры слегка трясутся. Боится? Чего? Кого?
- Ты уж меня прости, - смачивая тампон какой-то жидкостью, виновато говорит «благодетельница» и начинает протирать мне лицо. Я невольно кривлюсь, ощущая неприятное пощипывание. – Тебе придётся немного потерпеть.
- Как… тебя… зовут? – Делаю над собой усилие. Губы не слушаются, как впрочем, и язык.
- Анжела. - Улыбается мне девушка, заправляя выбившуюся прядь моих волос за ухо. Глаза её на мгновение отблескивают какой-то непонятной надеждой, но, не увидев с моей стороны никакой реакции, тут же затухают. – Тебе дать попить?

Пока она не предложила я вроде бы и не хотела, а теперь – сухость во рту стала настолько ощутимой, что язык, казалось, прилип к небу. На её предложение я киваю головой. Девушка тут же, взяв стакан с водой, преподносит его к моему рту.
- Пей! Тебе сейчас необходимо пить больше жидкости, - заботливо воркует Анжела. - Тебе нужны силы, чтобы поправиться.

«Для чего?» - Хочется мне спросить, но вместо этого я жадно глотаю воду, растекающуюся по стенкам моего пересохшего горла. Напившись вдоволь, я молча слежу за манипуляциями Анжелы, которая аккуратно обрабатывает на моём теле все ранки, порезы, ссадины. Для простой медсестры слишком осторожничает, боится причинить боль. Тишина между нами с каждой минутой моей слежки превращается в напряжение: я слишком подозрительна, а она – уж больно терпелива и добра.

- Элизабет, я знаю,… через что тебе пришлось пройти, - рассекает её неуверенный голос покой лазарета. Я вопросительно приподнимаю бровь, так как не совсем понимаю, на что моя «медсестричка» намекает. Девушка под моим пристальным взглядом немного теряется. – Кхе-кхе… Мне всё рассказал доктор.
«А-а-а! Ещё один болтун в штате» - Усмехаюсь я про себя. С такими сотрудниками и шпионы не нужны.

- После разговора с начальником тюрьмы он считает, что ты опасна, - опять слышу нотки вины в её голосе. Да что с ней не так? Почему она всё время разговаривает со мной так, будто бы она виновата передо мной в чем-то? – Поэтому уже к вечеру здесь будет дежурить дополнительная охрана, и мы уже не сможем с тобой вольно разговаривать.

Этого и следовало бы ждать, только мне вот до этого дела нет: ни до охраны, ни до разговоров, но, похоже, моя «добродетельница» с этим не согласна. Что ж, придётся ей смириться. В этой жизни не всё идет так, как нам того хочется.

- У тебя для восстановления сил три недели. Обещаю, что за это время тебя здесь никто не потревожит, а потом… - Направив на меня свой пристальный взгляд, от которого я чувствую себя так, словно должна была прочесть её мысли, девушка продолжает:
- Тебя переведут в камеру смертников, где ты будешь смиренно ожидать дня казни. Туда к тебе, кроме священника, никого не пустят, и все же… Элизабет, пообещай, что больше не попадешь в какую-нибудь переделку, типа этой, - Анжела одаривает меня осуждающим взглядом, и на мгновение эта девушка, с которой я познакомилась пару дней тому назад, уже не кажется мне такой чужой и незнакомой. Однако я отмахиваюсь от этой бредовой мысли, как и от того, что ведёт она себя, как давняя подруга, на плечи которой легли мои беды.
- Элизабет?! – Смиренно ждет она моего ответа на своё осуждение. Я с недоверием смотрю в её глаза и пытаюсь понять, что все-таки здесь происходит. – Я не уйду без твоего обещания.
- Это… от меня… не зависит, - еле ворочая языком, шепчу я.
- Понимаю, - с облегчением отвечает Анжела. - Но подобное было бы куда сложнее сделать, если бы ты давала отпор, а не стремилась как можно скорее умереть. Поэтому, будь добра, не давай себя больше в обиду. - Наверное, Эванс мне выбила последние мозги, так как я не могу понять, а уж тем более объяснить такое поведение девушки. И честно говоря, желания разбирать эту ситуацию на составляющие, у меня не возникает. Всё это утомительно, не нужно и совсем не важно. Я чертовски устала.
Чтобы получить нужную мне передышку, я закрываю глаза, однако перед тем, как снова провалиться в объятья сна, чувствую робкое прикосновение Анжелы к моей руке. Первый порыв – отдернуть руку, но легкие поглаживания Анжелы успокаивают, а ее шепот звучит, как колыбельная, которая зазывает в мир сна и спокойствия, унимая ноющую боль моего искалеченного тела.
- Потерпи немножко, скоро все закончится.

Конечно, закончится, ведь с того света не возвращаются, а я в ближайшем будущем собираюсь отправиться именно туда. Но сейчас: «Морфей, прими мою мятежную душу и позволь мне хоть на мгновение встретиться с теми, ради которых я готова положить голову на плаху».



$$$---$$$
Приветствую всех читателей фф "Зона повышенного риска". Как всегда жду Ваших комментариев и напоминаю, чтобы Вы не забывали благодарить бету этого фанфика (Mariela) за её труд и старания. Ваша Лена.


Источник: http://twilight-saga.ru/forum/44-8534-1
Категория: Слэш и НЦ | Добавил: Yalen@ (25.04.2014)
Просмотров: 204 | Комментарии: 12
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Все люди [8170]
Общее [507]
Альтернатива [5693]
Продолжение саги [1586]
Актерская жизнь [2379]
Отдельные персонажи [829]
Стеб [238]
Слэш и НЦ [3327]
Флешбек [48]
Мини-фики [492]
Наши переводы [2376]
Кроссовер [278]




Реклама и ссылки на другие сайты в чате запрещены


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Администраторы
Модераторы
Дизайнеры
Переводчики
Старейшины
VIP
Творческий актив
Проверенные
Пользователи